Важнее всего результат! (Из книги Михаила Шестова «ДА! ВЫ МОЖЕТЕ ВЫУЧИТЬ ЛЮБОЙ ЯЗЫК И НАУЧИТЬ СЕБЯ УЧИТЬСЯ ЭФФЕКТИВНО»).

- Итак, Михаил, как говорится, все имеет свое начало и свой конец. Так и наша беседа, несмотря на ее увлекательность должна, видимо, скоро завершиться, тем более что время, любезно отведенное на нее Вами, уже давно истекло. Из нее мы узнали немало о Вашей системе, об учениках.
Но все-таки давайте вернемся к самому началу разговора.
Как ученику приступить к изучению языка, если он находится в другой стране, и у него нет возможности заниматься по Вашей системе очно?
Как усовершенствоваться самому?
Какому преподавателю довериться?
И если можно, изложите вкратце, в какой последовательности ведете обучение лично Вы.

- Вкратце на этот вопрос я уже ответил: если вы хотите научиться правильно говорить по-английски, сразу прислушайтесь к тому, как говорит по-английски ваш потенциальный преподаватель. Преимущество студентов, живущих в Америке, перед российскими тут огромное, ведь у них постоянно на слуху грамотный стандартный государственный американский английский. Конечно же, преподаватель должен говорить на том же языке, что и дикторы центрального ТВ и радио. Иначе учитель вас научит (в лучшем случае) говорить, как он, то есть не так, как говорят в Америке образованные люди. Нужно ли вам тратить время и деньги, чтобы в очередной раз научиться не тому, что вам надо? Думаю, хотя этот вопрос звучит риторически, он далеко не праздный. Парадокс: преподавателей вождения, не умеющих водить, или учителей музыки, не умеющих играть, мы даже представить себе не можем. А вот преподавателей, обучающих речи, но не умеющих говорить, — сколько угодно!

В предыдущих главах я вкратце описал негативное воздействие русифицированного способа воспроизведения английских звуков, прочно усвоенного подавляющим большинством преподавателей, выходцев из России, на повышение скорости и улучшение качества навыков имитации учениками носителей языка. Напоминаю, что при попытке «грубо», бегло и неумело имитировать американские звуки, с опорой на схожие русские (когда органы речи в безуспешных попытках их правильно воспроизвести двигаются «по старинке»), требуется несколько тысяч раз повторить каждое новое слово, чтобы добиться его безупречного автоматического произношения. А при искусственном замедлении скорости работы над улучшением произношения, в целях его перестройки на американский лад (применяя разработанный мной в соавторстве с Robin Robertson комплекс движений рта, правильные мимику и жесты эталонного носителя языка) можно обойтись лишь сотнями, а то и десятками повторов, причем даже самых сложных слов и их сочетаний.

Очень важно четко осознать, что именно раннее приобретение навыков «калькирования» (основной элемент профессии А.Райкина и О.Табакова) эталонного произношения и «заводит» у любого иностранца, в любом возрасте, систему самосовершенствования в языке. Чем большее количество звуков в каждом слове или предложении вы произносите правильно, тем сильнее хочется some native Americans указать вам на ошибку в произношении или даже в грамматике! Иными словами, пока вы допускаете несколько грубых ошибок (запишите на аудионоситель парочку ваших «проходных» предложений — убедитесь), любому американцу, даже если бы у него возникло непреодолимое желание вам помочь, пришлось бы полностью прекратить реальное общение и попытаться исправить каждое ваше слово или предложение. Естественно, не все местные жители обременены высоким интеллектом, имеют преподавательские способности, да и многие из тех, кому удалось «вымучить» диплом преподавателя филологии и научиться говорить на замечательном Mid-Western English На Mid-Western диалекте американского английского разговаривает 70% населения страны. Это язык дикторов телевидения, большинства политических и общественных деятелей. Коренного же жителя, например, города Нью-Йорка, который использует так называемый «бруклинско—местечковый» диалект (кстати, широко распространенный не только в Бруклине, но и в других районах (boroughs) города и даже в Нью-Джерси) в средства массовой информации не приглашают. К сожалению, и американские преподаватели не умеют ставить произношение «новоприбывшим» — тем, у которых приемлемый начальный уровень (база) еще не сформировался (я имею в виду — «с нуля») «сам по себе», то есть как результат многолетнего пребывания в стране. Годами исправлять мелкие «ошибочки» всем специалистам нивы просвещения неплохо удается хорошо, а вот ставить безукоризненное произношение умеют только единицы (да и то в «индивидуальном режиме»)…

Вы, видимо, обращали внимание на то, что многие преподаватели-иностранцы, по телефону или при личной встрече, предпочитают не демонстрировать свой уровень владения языком. Услышали: «Приезжайте, поговорим на месте», — будьте готовы к обучению «по учебнику».

Какое-то время назад мне удалось сделать один из основополагающих выводов. Государственный американский английский имеет один большой минус: на скорости более ста слов в минуту становится невозможным произнести все звуки четко, и каждый иностранец или носитель языка начинает сокращать сложные звуковые сочетания. «Of them» превращается в речи образованного человека в «ov’em» представителя местного рабочего класса, то есть в нечто абсолютно скомканное и неразборчивое, а у русского - вообще в «ofvzem». Таким образом, Robin Robertson и я провели следующую трудоемкую работу: составили и записали на магнитофонные кассеты оба варианта произношения слов и предложений (медленный - безупречный и убыстренный — искаженно-ухудшенный, но «ухудшенный» правильным образом). Студенты учатся проговаривать оба вида, что приводит, как к снятию страха речи, так и к безусловному освоению правильного ритма, интонации и произношения. Других способов быстро выучить английский мировая филологическая наука пока вычислить не смогла.

А теперь несколько теоретических мыслей. В мире много хороших профессионалов — «пользователей языка». Достаточно и преподавателей «по призванию». Проблема, о которой явно никто не задумывался, заключается в том, что комбинация «чудо-учитель» и специалист, великолепно владеющий всеми основными формами языка, встречается крайне редко. Да и по большому счету, любой преподаватель иностранного языка должен знать в совершенстве два языка: родной и тот, которому он обучает. А не владеющих двумя языками можно смело зачислять в разряд профнепригодных.

Почему? Тут есть, над чем поразмыслить. Как я уже упоминал, для того, чтобы стать «a brilliant professional» — замечательным специалистом в любой из областей человеческой деятельности — по традиционной системе требуется приблизительно 7 лет (пианист, учитель, физик, журналист, переводчик и т.д.). Не просто отсидеть в музыкальной, например, школе, а вырасти к 15 годам в концертного пианиста. А в сфере образования, соответственно, требуется, минимум, 14 лет. Ведь необходимо не только научиться самому (профессия №1), но и прочитать горы литературы, и интенсивно поработать с людьми (применить свои знания на практике — профессия №2), да еще и по хорошей методике, и под руководством весьма опытного педагога-мастера своего дела… Не всегда (если не сказать никогда) удается все эти составляющие процесса становления преподавателя объединить в единое целое, не правда ли?

Лучшими специалистами по обучению, как правило, становятся бывшие студенты-заочники. Те, кто нашли себя как преподаватели задолго до поступления в вуз. Призвание, люди говорят, надо иметь… Это верно, особенно применительно к ряду гуманитарных областей знания, например, к подготовке журналистов. Те, кто до поступления на журфак, уже работали в прессе, то есть успели приобщиться к реальной рутинной деятельности в качестве литературных сотрудников, выросли в хороших репортеров, редакторов, обозревателей. Несколько иной пример (на ум автоматически приходит посещение Фаготом и Бегемотом ресторана «У Грибоедова»): разговариваю, как журналист, с заведующей кафедрой «по производству писателей» Флоридского Государственного Университета. Спрашиваю: сколько талантливых писателей подготовили? Есть статистика? Отвечает, причем на удивление честно и прямо: «Кто умел писать до поступления, тот и умеет; кто не умел — за четыре года так ничему и не научился». Комментарии, как говорится, излишни.

Основная личная проблема рядового преподавателя заключается в том, что ему очень трудно «влезть в шкуру» ученика. Что я имею в виду? Многие работники сферы образования, особенно перфекционисты/бывшие отличники, которые, как правило, отлично знают предмет, не в состоянии уяснить для себя такие проблемы ученика, как неумение запоминать со скоростью и качеством, свойственным самому педагогу, и отсутствие у подопечного навыков, обеспечивающих немедленное применение изученного на практике. Не учитывают преподаватели и того факта, что ученики не умеют слушать и перерабатывать информацию в том же темпе, который применяет сам преподаватель (слишком быстро, поверхностно и недоходчиво, с точки зрения студентов, учителя зачастую излагают материал).

Золотым правилом каждого преподавателя, горящего желанием обучать, должны стать следующие самоустановки (особенно для тех, кто знает предмет, но имеет лишь начальные педагогические знания и опыт):

1. «Я должен научиться говорить медленнее, адаптируясь к индивидуальной скорости восприятия информации каждым учеником»;

2. «Я обязан повторять все сложные правила многократно, добиваясь полного их понимания каждым студентом».

А если, при этом, педагог выработает еще и полезную привычку начинать каждый урок с проверки усвоения пройденного (см. выше) и перестанет следовать учебному плану, рассчитанному на «хорошистов» и отличников, то при таком подходе даже традиционная, «поступенчатая», система обучения начнет давать желаемые результаты.

А теперь дам пару практических советов всем желающим улучшить свой английский. Во-первых, обратите особое внимание на изучение слов-связок, таких как and nevertheless — и тем не менее, nevermore — больше никогда, even though — даже если, when — когда, then — тогда, than — чем и им подобных. Их частое употребление значительно повышает эффективность/доходчивость речи, которой вам так не хватает. А во-вторых, не забудьте выучить (научиться употреблять, не задумываясь, то есть на уровне безусловного рефлекса) фразы, посредством которых осуществляется переспрос собеседника, уточнение высказанной им мысли, разъяснение конкретного слова или идиомы, типа: What does it mean? — Что это значит?, How do you spell it? — Как это пишется? (продиктуйте это по буквам), Would you reiterate/restate it? — Не повторите ли это более понятным образом? и т.д.

Это один из основных способов прямого заимствования знаний, накопленных коренными жителями Америки, в целях их использования для улучшения вашего английского.

Вспомните ваше детство. За 7 лет вам удалось освоить беглый, грамматически правильный, русский язык. Затем ваши преподаватели провели 9-10 лет в попытках его улучшить и научить вас правильно записывать чужую речь и свои мысли. Результат вам известен… О стилистике вы имеете очень слабое представление, да и хорошим «лектором на любую тему» большинство из вас с трудом может себя назвать. Мне кажется, что лучшего примера и не найти. Система массового «поэтапного» изучения, признанная во всем мире, как выяснилось, работает неэффективно (об «интенсивных» курсах и говорить нечего — простая сокращенная пародия на обычный школьный). Она ведь рассчитана (хотя эффективна лишь в десяти-пятнадцати процентах случаев) на многолетнее обучение ребенка, и в «отрыве от производства». Как правило, у вас просто нет 16 дополнительных лет и достаточной суммы денег, которые вы могли бы переложить в преподавательский карман.

Я убежден, что все обычные схемы обучения — тупиковые. Тем, кто требует от меня научить их беглости в ущерб качеству, я обычно отвечаю: «Тише едешь дальше будешь…» Хотя, с другой стороны, и традиционное, постепенное, мучительно-медленное обучение сравнимо, разве что со «Сказкой про белого бычка». Или с отрезанием хвоста по кусочкам.

Итак, куда в итоге я могу посоветовать податься потенциальному студенту? Какому из бесчисленных заманчивых обещаний научить «быстро, легко и за малые (или за большие) деньги» поверить?

Вопрос несколько деликатный, но я попробую ответить на него непредвзято. В принципе, ученику важны не система, не титулы, даже не манера поведения преподавателя во время урока. Важен результат. Что у ученика останется после урока, после обучения. Заложит ли преподаватель, в оговоренное время, хотя бы минимальный, но основательный базис владения языком, который потом можно (и нужно!) расширять всю оставшуюся жизнь? Этот вопрос и надо задать преподавателю. И если он обещает вам положительный результат, мой совет: до того, как приступить к занятиям, обсудите с преподавателем основу ваших взаимоотношений, то есть заключите договор на обучение и не постесняйтесь закрепить вашу устную договоренность на бумаге. Это будет дисциплинировать и вас, и преподавателя. Хотя договор не гарантия успеха. По моему убеждению, чтобы заложить хорошую базу, нужен не просто честный, а еще и профессиональный преподаватель, который знает, что традиционные методы обучения работают только до определенного уровня, дальше — тупик.

В общем, хотите знать английский — изучайте его не так, как вы это делали до сих пор. А как? Чтобы, опять-таки, не повторяться, приведу фрагменты из моего вводного занятия, проведенного в форме семинара. Это как раз то, что я говорю своим ученикам, как вы выразились, «в начале всех начал», и чем бы я хотел закончить нашу беседу.

Уважаемые Дамы и Господа!

Я провожу данный семинар в двух целях: ознакомить вас с базовыми элементами моей системы изучения «с нуля» или совершенствования в американском английском и дать рекомендации на тему «Как научить себя учиться». Как вы знаете, традиционная «поступенчатая» система обучения не дает никаких результатов, поэтому любой новый метод должен базироваться на новых идеях. В моей системе обучения и стиле подачи материала практически не применяется никаких обычных схем.

Занятия на моих курсах проводятся по индивидуальному, групповому и индивидуально-групповому методам обучения. Что имеется в виду? Студент начинает заниматься с преподавателем. В ходе первых уроков ему индивидуально ставится стандартное американское (в других странах — русское, немецкое, испанское и т.д.) произношение. Иногда человеку достаточно всего четырех часов на выработку устойчивых навыков произношения слов и фраз. Разница еще и в том, что я работаю со студентом ровно столько, сколько требуется для того, чтобы ликвидировать страх речи и действительно освоить все звуки английского языка в его американском варианте. Так как без знания стандартных приемов произнесения невозможно перейти на вторую стадию обучения.

Что происходит дальше? Обучение работе на клавиатуре персонального компьютера, применяемое мной для выработки профессиональных навыков беглой записи любых слов или предложений, отражения своих мыслей на бумаге, закрепления изученного на первых уроках, используя открытый мной «феномен пальцевой памяти» и т.д. Обучением письму на клавиатуре компьютера (как только человек слышит слово «письмо» — все становится на свои места, а слово «машинопись» вызывает в сознании человека образ «секретарши»), я заменил письмо рукой, традиционно и безрезультатно используемое во всех странах мира при изучении иностранного языка или совершенствования в родном. Рука, естественно, не самое четкое, сбалансированное «приспособление» для воспроизведения знаков. Поэтому люди и пытаются всеми правдами и неправдами избежать выписывания этих символов рукой, то есть, как бы не хотят совмещать изучение устной формы языка с письменной и вести весьма улучшающие запоминание конспекты по ходу прослушивания учебного материала. Как всем кажется (и правильно кажется), этот вид деятельности является весьма непроизводительным, монотонным и некачественным, особенно, когда дело касается «выцарапывания» иностранных «закорючек». Вот я и заменил этот «кошмар» на безошибочное (в некоторых случаях, я использую специальную программу, не позволяющую перейти на новую строчку, если была допущена ошибка) письмо на компьютере, десятью пальцами, по своей стандартизированной, рассчитанной на «не пианиста», и поэтому весьма легкой к изучению, системе.

Еще раз по порядку. Сначала человек изучает звуки, это индивидуальный процесс, после чего он переходит к компьютеру, осваивает безошибочный вид работы, особый «стандартизированный» вид письма на компьютере (специальных природных способностей не требуется).

Следующий этап — комбинированные, индивидуально-групповые занятия, которые продолжаются до тех пор, пока желающий усовершенствовать свои познания в современном английском языке не начинает слышать, что он реально произносит, а его рот не начинает автоматически, правильно проговаривать все звуки и «базовые» (до 12000) слова, сверяясь по моему, единственному в своем роде, замедленному словарю; причем любой из слушателей к этому времени уже владеет американской системой транскрипции (которую многим «аборигенам» не удается освоить в течение жизни — ведь это по сложности весьма напоминает чтение нот с листа) и в состоянии правильно прочитать и запомнить любое важное или сложное слово по обычному словарю, даже если оно случайно не попало в мой «базовый».

После прохождения данного материала необходимость в индивидуальном обучении просто отпадает, и все оставшееся время тратится на практику, которая является как тренировкой произношения, ритма и интонации сложнейших предложений, так и способом безусловного усвоения всех «жизненно важных» правил грамматики. (Не «деревянных» запутанных лингвистических формулировок, а простых «установочных вещей», типа русских: «жи-ши пиши с и«). Хотя, по самой краткой программе (для тех, кто успел хорошо познакомиться — то есть прочитать вслух — с учебниками г-на Левенталя или г-жи Бонк), процесс освоения правил грамматики сводится к многократному разъяснению мной или нашими научными сотрудниками каждому студенту (и повторению им качественно и вслух в целях «проверки исполнения») понятными терминами практически всех их «белых пятен» — сложнейших, абсолютно необходимых для дальнейшего самосовершенствования, базовых концепций, на поиск и уяснение которых самостоятельно могли бы потребоваться долгие годы. Тех тонкостей, которые приведены только в «консерваторских» учебниках и не преподаются иностранцам или не входят в обычные («нестилистические») американские школьные и университетские программы. Также, под «белыми пятнами» понимаются те пробелы в познаниях индивидуума, которые у него образуются при обучении на обычных курсах или при попытках освоить «инглиш» (извините, не удержался, произнес это слово в точности, как его произносят в Бруклине, Бронксе, Каире и Москве) по переписке или по набору аудиокассет, подкрепленных примитивными, адаптированными текстами, состоящими из коротеньких, «детских», слов.

Мои исследования всемирной системы народного и частного образования (в данном случае нас интересуют методы преподавания иностранных языков и совершенствования в родном) показывают, что в арсенале преподавателя имеются крайне ограниченные стандартные средства и упражнения, направленные на повышение квалификации взрослого ученика, именно поэтому все «любят» обучать новичков.

А ведь английский — специфический, нестандартный язык. Всем исследователям-лингвистам известно, что иностранец (после хорошего, грамматически ориентированного, знакомства с системой произношения, особенно под руководством знающего преподавателя) в состоянии быстро выйти на вполне приемлемый уровень владения испанским, итальянским, русским, немецким, португальским и даже французским. А английский, как это ни странно, является самым сложным в мире языком по трудности запоминания буквенного состава слов, и четвертым по сложности, когда речь идет о выработке хорошего произношения. Каждое слово подчиняется только своему индивидуальному правилу. Не существует четких канонов произнесения звуков и слов, которые можно найти в учебниках испанского, итальянского, немецкого или даже французского. Если человек, изучающий английский, прочитал/выучил письменное разъяснение правил, научился читать «про себя» простейшие тексты, а затем пытается перейти к изучению устной формы языка (как обычно все иностранцы и поступают), он сталкивается с кошмарной учебной процедурой — необходимостью запоминания правильного способа произнесения каждого отдельного слова или его формы, что обычно после «бодрого» изучения первых 100-300 элементарнейших, коротких, «детских» слов, превращается в весьма мучительный процесс, продолжать который у него не хватает терпения. Да и не знает ни он, ни преподаватель, когда эти «ужасы» закончатся, когда же, в каждом конкретном случае, количество перейдет в качество?..

Вот типичный студент-неудачник и продолжает развивать «грязный», не подкрепленный стабильным владением письменной формой того, что произносится, беглый разговорный английский. Что и приводит к периодическим «уходам» мозга «в отпуск», то есть к «затишьям» (почти полной приостановке процесса изучения — на научном языке «пребыванию на плато»), каждое из которых продолжается в среднем 1500 часов аудиторных занятий. Проще говоря, происходит что-то типа «смотришь в книгу… » Человек продолжает упорно заниматься (от случая к случаю или даже «в отрыве от производства»), а результаты этой напряженной работы — нулевые, все новое словно отторгается, отвергается «серым веществом». По любой известной мне учебной программе, направленной на повышение квалификации, иностранцу, владеющему «базовым» (750 слов) примитивным английским, или любому взрослому американцу, носителю языка, не удается перевести в активный словарный запас более одного слова в день!

Суммирую: обучение начальному «обезьяньему уровню» (разговорному английскому и «чтению со словарем») во всех странах проходит «наглядно хорошо», а повышение квалификации «не идет пока»… Поэтому большинство «просветителей» и пытается «отловить» и обучить новичка.

А если обучающийся начинает не с грамматики, а с «беглого» разговорного (американец или иностранец), а затем переходит к письменному, он опять сталкивается с необходимостью освоения правил правописания. Процесс изучения орфографии, по традиционной системе, описывается авторитетными филологами, как «бесконечный», начинающийся в средней школе или на «интенсивных курсах» и продолжающийся в вузе или на курсах «для взрослых», но так и не приводящий к желанным результатам. Типичная ситуация: рядовой студент-филолог уже давно «честно заработал» диплом, защитил диссертацию…, а процессу совершенствования спелленга, как назло, еще ни конца, ни краю не видно — работы непочатый край.

Информация к размышлению: уровень сложности процесса совершенствования устной и письменной форм английского, как самого сложного из всех индоевропейских языков, можно сравнить, разве что с китайским и японским, где идеограмма каждого слова должна заучиваться индивидуально. Понимаем мы это или нет (хорошо разбираются в этих вопросах те, кто писали огромное количество диктантов или принимали участие в соревнованиях по спелленгу) — каждое английское слово, по меньшей мере, частично, является идеограммой/иероглифом, причем способ произнесения дает кое-какую «подсказку», но не полную информацию о правописании. Еще раз подчеркну, что методы и сам процесс улучшения понимания или совершенствования, как устной, так и письменной форм английского языка, в равной мере сложен и неясен и иностранцу, и носителю языка. Хотя последний, естественно, имеет, хотя и весьма незначительное, преимущество перед любым иностранцем, поскольку владеет базовым разговорным.

Ко мне лично теоретическое понимание того, что письменная и устная формы языка должны изучаться одновременно, пришло через практику. Схема проста: произносим слово правильно (помогает «вычисленный» мной — в соавторстве с потомственным специалистом по государственному английскому Robin Robertson — стандартный, без затруднений имитируемый любым взрослым иностранцем, способ произнесения любого, даже самого сложного слова или звука, правильно) - и записываем его «правильно», то есть правильными стандартными движениями. Других «четких» и всегда одинаковых способов перемещения пальцев на клавиатуре в мире пока не имеется. Ни с какими, упомянутыми выше, «плато», человек не сталкивается. Обучение проходит в постоянном ритме, при следовании которому и слова, и эмоциональные образы-ассоциации, вызываемые ими, и их буквенный состав запоминаются надолго (даже без немедленного употребления в реальной речи не менее чем на год, тогда как все «интенсивные» или «устные» курсы, обычно обеспечивают запоминание — без немедленной «активации» в реальном общении — лишь на пару недель), то есть входят в активный словарный запас.

Возвращаюсь к «обучающей реальности». После того, как человек прошел через «интенсивное» обучение, его стараются отфутболить к другому преподавателю (пусть тот, другой, и разбирается) — о преемственности, естественно, говорить не приходится. Именно поэтому обучение (повышение квалификации) «от достигнутого» и превращается в пытку для любого незадачливого любителя английского. То есть, если кое-кому и удается добиться хороших результатов, то только в тех случаях, когда конкретный индивидуум:

a) «заказывает» индивидуальные занятия;

b) работает с одним и тем же преподавателем, в течение довольно продолжительного времени;

c) …и не со всяким преподавателем!

Таким образом, на поверхности лежит следующий факт: неважно, сколь долго продолжается обучение — пять лет, шесть месяцев, или четырнадцать интенсивных дней — проблемы преподавателя всегда связаны с тем, что преподается и как преподается. Преподавать, в принципе, многие умеют, а вот обеспечить прочное усвоение и активное использование изученного никто не в состоянии. Теперь, надеюсь, вам становится понятно, почему всем неискушенным навязчиво внушают: «Поступайте на наши замечательные интенсивные курсы, за несколько месяцев станете специалистом!» - «забывая» почему-то ознакомить «дилетантов от филологии» с весьма непривлекательными упрямыми фактами, что ни в Америке, ни в Англии местные системы изучения или повышения квалификации в английском на носителей языка никакого серьезного воздействия не оказывают.

В течение многих лет занятий в средней школе учителям не удается ни улучшить произношение девочкам и мальчикам (невзирая на частое употребление слов «пожалуйста» и «дружок»), ни научить детей грамотно писать, ни серьезно расширить их словарный запас. Как ребенок сам научился (дома, на улице или у взрослых), так он и продолжает говорить и писать, причем всю жизнь. Даже выпускники филологических высших учебных заведений или факультетов журналистики не усваивают в нужном объеме «усердно преподаваемую» им профессиональную информацию и так в результате, и остаются косноязычными. По свидетельству тех заведующих кафедрами совершенствования английского для американцев из различных университетов, с которыми я разговаривал как журналист, а не как преподаватель и автор собственной системы (поэтому они и говорили со мной слишком откровенно), ни один студент — о гениях отдельный разговор — на их памяти еще не улучшил свои познания в родном языке значительно, как и было предусмотрено программой, даже прозанимавшись битых 4-5 лет. То есть не получил то, за чем он пришел, уплатив десятки тысяч долларов, — не научился грамотнее говорить и писать.

Таким образом, вывод напрашивается один: если преподавать по сокращенному варианту то, что в американских школах-колледжах безрезультатно преподается детям в течение 5-17 лет, то есть просто сократить этот материал и объяснить людям, как это многие «новаторы» успешно и делают: «Понимаете, у меня интенсивный курс!», это «скоростное обучение», к сожалению, становится еще более неэффективным, хотя, казалось бы, хуже уже не бывает. Попросту «исследователи», «герои педагогического труда» выхватывают какие-то факты, какую-то обрывочную информацию, которая им лично кажется «базовой» — нужной и необходимой — и пытаются «это» преподавать. Эта система и эти факты, а также последовательность их изложения уже изначально неработоспособны, даже по десятилетней программе… Какие там два дня, два-три месяца или полгода, почему частями? Нужно ведь все сразу — «на блюдечке с голубой каемочкой» — и как-то по-другому. Все сокращения сроков и «улучшения» качества обучения должны базироваться на новизне идей — это все исследователи отмечают. Но идей-то и нет. Ну не идет обучение пока…

Еще раз поясню основную идею: для того, чтобы человек что-то действительно выучил или улучшил, необходимо преподавать ему материал не «поступенчато», не по частям (как это повсеместно и делается): «проходить» примитивную грамматику в первые десять дней, затем в течение двух недель «изучать» со студентом по два-три иностранных звука в день, и, наконец, начинать объяснение письменной формы языка в середине курса, переходя к освоению интонационного строя предложения только в последние два дня нахождения в школе и т.д., то есть, повторяю, не планомерно-поступенчато, а все вместе. Нужно брать живой текст, который написан с учетом самых сложных правил грамматики, и по нему работать (учить чтению и письму: проговорили — разъяснили основные грамматические тонкости — записали) сначала медленно, потом быстрее, не позволяя при этом ученику никакой «самодеятельности», то есть произнесения им слов неправильно, и не требуя от студента написания «сочинений» на основе «грязно пройденного» материала.

Почему преподаватели этого делать не любят? Во-первых, это необычно, во-вторых, педагоги предпочитают не «выносить сор из избы», то есть «побаиваются» показаться ученику некомпетентными. Ведь на большую часть вопросов ответить многие из них просто не в состоянии, особенно те из наставников, кого нельзя назвать «ходячими энциклопедиями» по иностранной культуре и «живому» языку. Ну и кроме того, как правило, читая новый, сложнейший текст, преподаватель так же, как и студент, увлекается его содержанием и ускоряет процесс работы над ним — самому становится интересно, чем конкретная история закончится — и потому не может быстро вспомнить и осознать: какие правила «жизненно необходимы» (и на них нужно заострить внимание, проверяя уровень усвоения), а какие являются идиоматическими, то есть теми, которые невозможно «зазубрить», ну а какие являются повторяющимися или не представляющими серьезного интереса. То есть «обучающего хаоса» большинство преподавателей не любят, потому и предпочитают идти по более длинному и неэффективному пути — обучать поурочно. Такого типа «просветители» в течение дня, предшествующего очередному уроку, читают — безуспешно и в который раз, пытаясь сами зазубрить, — материал, который должен быть преподнесен ученику; проходят его вместе с ним сегодня и вечером следующего дня, вместе с подопечным забывают практически все, что должно было быть разъяснено и выучено надолго. Такое, принятое повсеместно, обучение «от достигнутого» не может быть эффективным и никогда таковым не являлось.

Повторю главную аксиому системы изучения «с нуля» или улучшения любого уровня английского Шестова-Robertson — обучение должно производиться в комплексе. Правда, базироваться оно должно на качественной, грамматически и фонетически выверенной, стандартизированной постановке произношения и на освоении навыков письма, с хорошим качеством, «эталонными» движениями. Причем последнее, уже само по себе, обеспечивает повышение «пропускной способности» мозга - и самого количества знаков, и их комбинаций, которые человек может усвоить в единицу времени при чтении или при письме на иностранном языке. Тут необходимо пояснить, что, базируясь как на моих исследованиях, так и на работах российского корифея письма рукой, автора Государственной Единой Системы Стенографии, профессора Н.Н.Соколова, любой человек может свободно научиться записывать примерно 60 иностранных символов в минуту, а если пытается писать быстрее, то перестает замечать ошибки. Этим же и провоцируется «потеря контроля» над качеством при чтении! Удлиненные английские слова воспринимаются мозгом иностранца, как иероглифы, и «черепашья» скорость письма рукой («самодиктовка» по буквам) весьма усложняет процесс изучения или улучшения навыков чтения, понимания и даже ведения разговора. А система Шестова-Robertson гарантирует человеку любого возраста и способностей освоение навыков качественной записи устной речи-спелленга (на родном и иностранном языках) уже после нескольких уроков со скоростью 200 и более знаков в минуту. И в результате выравнивание скорости чтения/считывания английских и русских слов приводит к формированию одинаково хорошего, сравнимого с тем, который у вас уже имеется на родном языке, уровня восприятия и понимания сложных текстов, предназначенных для образованных американцев.

Если бы преподаватели традиционных курсов применяли простую десятипальцевую слепую машинопись как средство записи части того, что проходится на уроках, результаты были бы выше. В СССР в профтехучилищах, например, существовала должность: преподаватель русского языка и машинописи, хотя нестандартизированный подход к изучению письма на клавиатуре и совершенствованию в языке, автоматически не гарантировал серьезного улучшения навыков владения родным языком, поскольку слепой метод формировался только у 10-15% обучающихся. Одна из крупных британских корпораций начала недавно выпускать программу (меня попросили написать отзыв), одновременно обучающую машинописи и языку (хотя движения, которые показываются на экране не имеют ничего общего с моей системой), и тем, кто освоил десятипальцевую машинопись на испанском или французском, действительно удается серьезно улучшить свой уровень правописания. Система Шестова, в ее сокращенном — «детском» — варианте, применяется, например, во многих школах Дании Министерством народного образования. Слушатели, которые записывают «кое-что» на клавиатуре компьютера, даже «подсматривая» на «клавишки», или делают заметки (рукой, как я уже упоминал, непроизводительно), гораздо быстрее, чем те, кого делать это быстро не научили (времени и денег пожалели, хотя мой «детский» курс рассчитан всего на семь с половиной часов и стоит «копейки»), развиваются интеллектуально, и экзамены по всем предметам сдают успешнее, чем те, кто «по старинке» просто слушает преподавателя. Таким образом, вывод мы делаем незамысловатый, сходный с приведенными выше — обычное прослушивание учебного материала не приводит к «бурному» интеллектуальному развитию, даже у детей!

По системе Шестова-Robertson, для того, чтобы вы научились безусловно усваивать информацию (в данном случае, умение хорошо писать и говорить по-английски) и могли применять эти правила самостоятельно, необходимо провести специальную подготовительную работу с различными органами чувств, а именно:

а) развить навык имитации, то есть натренировать/научить ваши речевые органы (мышцы рта) правильно имитировать речь носителя языка, причем не просто «носителя языка», а хорошего, типа вице-президента Альберта Гора, идеального лектора;

b) научить ваши уши слышать и лучше воспринимать:

- что каждый американец произносит, и как он это произносит: какие индивидуальные отклонения/деформации от «государственной» формы языка он допускает, чтобы выработать у вас навыки понимания искаженной, ускоренной речи, ее свободного анализа и, если нужно, свободного перевода в литературную форму, то есть ее записи;

- что вы реально произносите, когда пытаетесь читать вслух или общаться с новым собеседником; сейчас вы, к сожалению, этого делать не умеете. Чтобы иллюзий на эту тему у вас не было.

То есть носитель языка или преподаватель произносит слово одним образом, а вы говорите его так, как вам кажется правильным, хотя такое произношение далеко от того, что должно на самом деле звучать. Возьмем, к примеру, слово again. В Америке оно звучит как (a)gen, что вам и необходимо научиться воспроизводить; в Англии оно произносится как (э)gein, и многие изучавшие английский в Европе такой вариант произнесения считают нормальным, но в США такое (э) считается грубейшей ошибкой. Причем даже при американском варианте произношения вам кажется, что прозвучало (э)gein, вот вы, не задумываясь, и говорите (э)gein, хотя никакого (э) там близко не стояло! Происходит это потому, что ваши уши слышат то, что им хочется слышать, а рот повторяет безусловно заученные движения – это то, что у вас и превратилось в привычку. Преподаватели логопедами не являются и сами не ведают, как улучшить ваше произношение. Поэтому, услышав от вас что-то весьма похожее на их, «родное» слово, не задумываясь, говорят: «замечательно, переходим к следующему». Так ведь легче работать!..

Суммирую: необходимо научить ваши уши слышать именно те звуки, которые вы реально произносите, а не отфильтрованные через «систему испорченного телефона». Научитесь слышать — научитесь исправлять ошибки. Уши индивидуума не предназначены для качественного усвоения произнесенных им же звуков. Дело в том, что человеческие существа в процессе эволюции выработали навык использования глаз в целях оповещения об опасности, приближающейся спереди, а уши мониторят информацию, поступающую сбоку и со спины. Если человек пытается слушать радио- или телепередачу на расстоянии, звук, естественно, рассеивается. А когда он же сидит в лингафонном кабинете и пытается имитировать носителей языка, он не слышит себя, потому что уши полностью «заглушены» головными телефонами, которые у многих «просветителей» почему-то фигурируют под словом «наушники».

c) повысить уровень концентрации вашего внимания при чтении, то есть развить глаза, превратить обычный процесс «смотришь в книгу — видишь фигу» в более логический, приводящий к многократному улучшению уровня понимания и запоминания, чтобы обычное чтение американской литературы помогало пополнить ваш активный словарный запас, чего сейчас просто не происходит;

d) научить ваши пальцы свободно записывать любой текст (индусы называют пальцы «вторым мозгом») в целях совершенствования процесса механического запоминания письменной и устной информации и мобилизации открытой и описанной мной «пальцевой памяти» (к этому мы еще вернемся).

Примечание М.Ш.: если «операции» a), b) и c) освоены успешно, подавляющее большинство учеников SupremeLearning (желающих освоить или улучшить только разговорную форму языка) вполне могут использовать при записи рукой или на клавиатуре компьютера (на завершающий стадии очного или заочного обучения) не только разработанные мной «биомеханически правильные движения пальцев и кистей рук», но и свои привычные. Компьютерные программы, разработанные моими американскими и датскими партнерами, не позволяют допускать незамеченных ошибок/опечаток, что помогает выработать привычку писать только качественно. Дело в том, что мои «правильные, стандартные» движения пальцев и кистей рук при письме, помогают многократно ускорить выработку навыка «безошибочности», что, как вы знаете, и обеспечивает выработку «АГ» в устной речи и учит учиться любому навыку или предмету в десятки раз быстрее. А по большому счету, в процессе обеспечения высокой эффективности обучения по новейшим курсам SupremeLearning, машинопись/запись рукой уже играет не основную, а вспомогательную роль. Основным обучающим инструментом является освоение навыков правильного проговаривания (целиком и по буквам) слов и предложений самостоятельно или точного имитирования речи преподавателя языка. Причем принципы практического применения системы Learn How To Learn (Как Научить Себя Учиться) одинаковы для всех языков планеты.

Изменение любых двигательно-моторных навыков, то есть модификация неправильных «безусловных» рефлексов, которые у большинства из вас (особенно тех, кто пытался освоить английский по учебнику, в процессе бесед с соседями-«носителями языка» или по комплекту кассет) требует большой целенаправленной переработки. У тех из вас, у кого есть какая-то база («курсовая», школьная или «институтская»), выработалась привычка произносить большое количество слов неправильно, искаженно. А у людей в возрасте от 12 и старше улучшение навыков уже не может производиться «по детскому типу»: произнес предложение неправильно — учитель поправил — в памяти остался последний вариант. У любого взрослого все происходит наоборот. Первое впечатление, сохраненное мышечной памятью органов речи, именно первый вариант произнесения слова, остается надолго и практически не поддается изменению-улучшению через любые упражнения традиционной системы, такие как многократное повторение слова или его запись некачественными латинскими «закорючками». Короче говоря, первые впечатления мозга и мышечной памяти, оставшиеся с того момента, когда вы впервые открыли рот и уверенно, но неправильно, произнесли слово или предложение, и являются самыми устойчивыми и отчетливыми. И когда по прошествии дней, месяцев или лет возникает необходимость использовать данное слово, первым в памяти всплывает именно его первоначальный, неправильный, вариант, что мгновенно трансформируется мозгом в команду мышцам рта произнести его именно так, как вы когда-то, «тренируясь», произнесли его или в детстве, или когда пытались выучить английский самостоятельно или с преподавателем.

А теперь — одно из упражнений на заучивание идиом. Для того, чтобы запомнить идиому, необходимо научиться читать любые английские тексты (на выработку этого навыка и направлены несколько моих постановочных уроков), как диктор, то есть не испытывая никаких эмоций, механически (подавляя желание «разобраться» во всех тонкостях грамматики). После этого идем по списку идиом. Сначала качественно читаем каждую фразу на родном языке (задача — почувствовать, «прочувствовать» ее значение), после этого повторяем ее же по-английски, также с эталонным произношением, ритмом и интонацией. Сколько раз, с какой скоростью? Это уже другой разговор, и это уже составная часть курса, да и практически всегда, количество повторений определяется индивидуально. Поэтому эту пропорцию я здесь приводить не буду. После такой проработки каждое устойчивое сочетание или фразеологический оборот, как и при общении на родном языке, быстро и автоматически «разыскиваются» мозгом любого индивидуума в нужном «архиве» памяти. Дополнительный эффект данного упражнения - освоение навыка синхронного перевода. Таким образом и работает данный «рецепт», через повторение: русский – английский – русский — английский. Если же после такой устной проработки оба предложения еще и записать, то их становится просто невозможно «вытравить» из активного словарного запаса. Это реально можно применить и без меня (если хороший преподаватель поставит вам произношение) — это не может не работать.

Еще один практический совет: как запомнить слово? По системе изучения родного или иностранного языков Шестова-Robertson, слово необходимо фонетически правильным образом, очень близким к «эталонному», произнести и особым способом записать, десятью пальцами и без ошибки (неважно, почему вы их допустили: по причине неумения концентрироваться или неумения владеть своими пальцами — любая ошибка ведет к повторению упражнения). Как это претворяется в реальности? Если сейчас кто-либо из учеников работает на компьютере, вы можете к нему подойти и своими глазами убедиться, что это не сложно, а также получить полное представление о том, как это на самом деле работает, и с каким желанием люди такое упражнение выполняют. Это и помогает запомнить до пятидесяти слов в день. При всем желании, только человек очень целеустремленный может запомнить больше. 50 — это то, что я могу гарантировать. Для сравнения, скажу, что по всем, самым прогрессивным, американским или русским самоучителям, обычному человеку не удается запомнить более 1-2 слов в день. Чтобы не быть голословным, приведу вам комбинированную «интенсивную» схему запоминания в том виде, как она рекомендуется иностранцам (пытающимся усовершенствоваться самостоятельно) всеми ведущими лингвистами мира:

a) представьте своим «внутренним» взором новое слово, обращая особое внимание на первые и последние буквы (сколько именно? Здесь и ниже в круглых скобках приводятся примечания Михаила Шестова);

b) напишите слово (как?! кто научил студента писать?);

c) произнесите слово вслух (а кто объяснил студенту, как его произнести правильно?);

d) закройте глаза и представьте себе слово;

e) сравните то, что вы представили с тем, как это пишется, в целях проверки правильности буквенного состава слова в вашем воображении;

f) употребите слово правильно в составе предложения (какое там предложение?).

Вот такой «гениальный полет армейской мысли»! Это все, что удалось «генерировать» совместными усилиями всех преподавателей планеты в течение прошедшего столетия. Ничего другого, массово применяющегося, просто не существует, хотя всем «неверующим» я предлагаю в этом самостоятельно убедиться. А теперь попробуйте «выучить» английские слова «hyperbolization» и «exaggeration», по вышеприведенной «спецсхеме» Получилось? Нет? Ну и отлично.

Переходим к следующей теме. Для того чтобы улучшить уровень понимания, необходимо научиться свободно раскладывать любое, даже самое сложное, слово на буквы. В любой форме, какой оно поступает от собеседника, из телевизионного или радио-эфира или которое «увидели» ваши глаза, или то, которое вы готовитесь произнести, или уже произнесли. Научите себя быстро «раскладывать» и «складывать» слова. Без этого навыка процесс увеличения словарного запаса будет проходить с «черепашьей» скоростью.

Если вы прослушали какое-то предложение или фразу и автоматически начинаете размышлять о первых двух-трех словах, пытаясь, обычно безуспешно, визуально (целиком, не разлагая на буквы и слоги) их представить, а потом «перевести» (то есть то, что вы называете «понять») – пока вы все это делаете, мимо вашего внимания проходит вторая часть предложения, концовка фразы или глагол, или частица, или предлог. А в английском используется весьма незначительное, например, количество «базовых» примитивных глаголов, от изменения формы которых или из-за добавление частиц «up» или «off«, или существительных «take shower« - и передается, зачастую, совсем другой смысл. Для общего развития, приведу данные глаголы: come, get, give, go, keep, let, make, put, seem, take, be, do, have, say, see, send, may, will. Вам абсолютно необходимо (этому я как раз и обучаю) сначала механически прослушать все предложение, затем суметь его воспроизвести, также механически, c хорошим произношением, то есть как бы повторить его вслух, целиком или частично, или «про себя», как профессиональный стенограф (никто не может заподозрить парламентских стенографов во владении всеми стилистическими пластами языка, но тем не менее, они свою работу выполняют хорошо — сначала без понимания, а потом, в процессе «домашнего корректирования», начинают включать «интеллект»). Затем нужно разложить это предложение на слова, буквы и записать, а после этого, не смешивая процессы понимания и этой записи, попробовать его понять (догадаться, что оно может значить в данном конкретном контексте), перевести на родной язык или сделать его краткий или полный грамматический анализ. В типичном английском предложении, если вы или носитель языка не расслышали одно-единственное слово (оно может явиться и «как назло», во многих случаях, является «ключевым»), то вы не в состоянии это предложение понять! В русском же, там, где употребляются различные связки (типа: дорогая, хорошая, ненаглядная), у вас постоянно есть подсказка, например, что речь идет о женщине; цепочки падежных окончаний улучшают уровень понимания неразборчивой устной речи и т. д., если вы пропустили 2-3 слова или окончания, не расслышали (а концовки, в русском или, например, арабском, произносятся крайне невнятно) — ничего страшного: общий смысл не теряется. К сожалению, в английском необходимо уметь не только хорошо проговаривать концовки, чтобы вас люди лучше понимали, т.е. прилагать больше энергии (сильнее и чаще осуществлять вдохи/выдохи, например), но и слышать — додумывать концовки или реальные окончания и приставки, обращать особое внимание на предлоги и частицы, во многих случаях полностью меняющих смысл глаголов и предложений.

Так что, к сожалению, чтобы успешно совершенствоваться в английском (или в русском, испанском, японском), вы должны уметь любое слово, понятно оно вам или непонятно, уметь, в первую очередь, свободно разложить на буквы. Сейчас вы этого делать не умеете, этот процесс идет крайне медленно, с ошибками, и даже вам крайне не нравится — раздражает. До тех пор, пока человек не в состоянии, например, достаточно быстро различать на слух похожие по звучанию буквы (то есть пока конкретный студент называет, «для начала» букву «g»«j», а потом «поправляется»), процесс переработки информации мозгом не ускоряется, он идет с такой же медленной, «черепашьей», скоростью и качеством, в первую очередь, потому что мозг привык к определенной скорости считывания, такой же, как и на родном языке. Разница между скоростью считывания для «родных» и иностранных символов начинает зарождаться при обучении в начальной школе. Когда человек учится писать в школе на родном языке, законы биомеханики движения кисти руки Homo Sapiens не позволяют руке «выписать» более 120 калиграфических символов в минуту, да и дети слишком быстро переходят к написанию слов целиком. Когда через несколько лет этот человек начинает учиться печатать на клавиатуре компьютера (двумя или десятью пальцами), скорость пропускания символов через мозг остается прежней (безусловный рефлекс!), ее самостоятельно никто не может изменить — она одна и та же, устоявшаяся (например, 60, 82 или 117, но практически никогда не превышающая 120 символов в минуту). А никто не может изменить эту скорость, потому что ученые и преподаватели никогда не слышали ничего подобного тому, о чем я сейчас говорю, а значит они ничем не могут помочь ученику. Если пальцы ученика, работающего на клавиатуре компьютера, каким-то образом начинают двигаться быстрее, и человек производит 200 или более движений в минуту, он уже вынужденно перешел от «самодиктовки» по буквам, к «самодиктовке» по словам и полностью утратил контроль над качеством. И это на родном-то языке! В общем, сколько ни произноси «консенсус», а потом ни пытайся это «изобразить» на бумаге побыстрее, никакого отношения это «бумагомарательство» к акселерации процесса совершенствования в языке не имеет. Так вот, одно из моих основных открытий и заключается в разработке упражнений, позволяющих эту скорость искусственно увеличить и превратить в новый безусловный рефлекс.

А когда некачественно пишущий или говорящий по-русски человек пытается освоить английский, дело обстоит еще хуже. Обычно неподготовленный человек может написать, не теряя контроля над качеством, около 60 символов в минуту. В общем, схема системы Шестова-Robertson вполне ясна: освоив биомеханически правильный способ печати на клавиатуре компьютера и овладев навыком «пропускания» через мозг большего количества знаков в единицу времени (по-русски и по-английски), мы полностью балансируем скорость восприятия и переработки информации, как русских, так и английских букв, фраз и предложений. Например, на одном из уроков, студент пишет фразу со скоростью 200 знаков в минуту по-русски, а следующее предложение, которое появляется на экране компьютера, пальцы выполняют теми же движениями со скоростью 200 знаков в минуту и по-английски. Формируется полная гармония-баланс, другими словами, у людей, которым хотелось «побыстрее заговорить на грязном английском», дополнительно к освоению «чистого» устного английского вырабатывается еще и навык синхронного перевода (обычно не достижимый и после двадцатилетней тренировки), и искусственного замедления хода мысли, а также лучшего контроля над тем, что собирается индивидуум сказать или написать в любой конкретный момент! Правильно родители детям говорят: «Подумай, перед тем как сказать!» Но как этого добиться — никому почему-то точно не известно… Человек думает слишком быстро (скорость мышления образами доходит до 1000 слов в минуту), другими словами, средний студент является специалистом-самоучкой по скорочтению. Рядовой интеллигент недостаточно долго работает над иностранным словом или предложением. Он привык читать со скоростью «две минуты страница» по-русски и просто физически не в состоянии (опять безусловный рефлекс!), даже по требованию рядового преподавателя, поработать над фразой, словом, частью слова так долго, сколько сложность данного конкретного сегмента речи этого требует для стабильного усвоения информации, — он словно все время «и жить торопится, и чувствовать спешит». Всему этому виной скорость чтения на родном языке, которую любой из студентов, потенциальных неудачников, автоматически пытается использовать при чтении текстов на иностранном языке.

Нужно всего-навсего на какое-то, весьма короткое, время (если следовать системе Шестова-Robertson) «замедлиться», вернуться к «азам»: разложить все, выученные неправильно (для продолжающих изучение), слова на составляющие части; отработать заново — устно и письменно – каждый звук и букву алфавита; «склеить» один звук с другим, с полным пониманием того, как это происходит, как один звук переходит в другой - и после этого планомерно, плавно довести скорость разговора и письма с двух слов в минуту до нормальной, поднять ее (не в ущерб качеству) до 50 слов в минуту, 70, 90, 120 и т.д., а потом и до реальной, грамотной, ускоренной — до 220 слов в минуту (скорость дикторов CNN). Это все необходимо проделать для того, чтобы вы научились свободно варьировать скоростью ведения разговора, адаптируясь к каждому конкретному собеседнику, что делать в мире умеют единицы, в основном, «гении-самоучки».

Здесь мне хотелось бы привести один маленький пример. Представим себе, что вам повезло, и вы попали к хорошему преподавателю, который вас научил говорить и понимать себя (а кого же еще?). Все равно по окончании курса все, что вы будете понимать, — это скорость речи вашего преподавателя, употребляемую им на уровне «безусловного рефлекса», равную, к примеру, 186 словам в минуту, вы будете понимать только его голос или похожий на его голос, только его личную интонацию. Но людей на улицах или стандартный язык, используемый дикторами радио и телевидения, вы понимать все равно не научитесь. Когда мы работаем с вами, мы используем все интонации (я ставлю голос, можно сказать, как дирижер-хоровик и логопед). Мы разговариваем с различной скоростью и с обычными уличными искажениями, мы учимся говорить и на государственном, и на «бруклинском» языке! Получается, что я в одном курсе свел сразу несколько таких, которые все остальные преподаватели предлагают пройти по отдельности, - и называется системой Шестова. Необходимые компоненты системы Шестова – это правильное проговаривание, правильное чтение, искоренение «белых пятен» всей грамматики (безуспешно изучаемой американцами — но не нами! — как в средней школе, так и в колледже); правильное письмо, правильная посадка, правильное дыхание, мимика и жесты… плюс сочетание, как интеллектуальных, так и чисто механических способов безусловного запоминания (сознательных и подсознательных, но при этом никакого «гипноза» не применяется) гораздо больших объемов информации, чем где-либо еще. В любом случае, мы уповаем не на «интенсивное» чудо, а обеспечиваем напряженную работу преподавателя и ученика.

Как я только что упомянул, все это базируется не на гипнозе, я бы сказал, что вся система основана на «анти-гипнозе». Поясню свою мысль: для того, чтобы человек научился непринужденно изъясняться, ему необходимо повторить определенное количество раз (а необходимое количество определяется индивидуально) с правильным произношением значительное количество подготовленных «носителями языка» грамматических конструкций, которые иностранец и половина американцев «быстренько» составить не состоянии. Почему же американцы, в их повседневном общении, демонстрируют такую беглость речи? Просто они не формируют многих предложений, они пытаются «прожить» на готовых вопросах и ответах, как на полуфабрикатах. Поэтому, когда репортеру, к примеру, нужно получить комментарии, скажем, от очевидца какого-нибудь пожара, и журналист «сует микрофон в зубы» этому самому очевидцу с простым вопросом «Каковы ваши впечатления?», человек теряется и не может «двух слов связать», потому что он на эту тему разговаривать не привык. Очевидец – простой американец – мгновенно осознает, что на телевидении нужно употреблять правильные грамматические конструкции, то есть прекратить болтать штампами и придумать что-то пограмотнее, поинтеллектуальнее. А вот как раз интеллектуальный вид общения у большинства и не развит вовсе. Дело в том, что в реальной речи (как дома, так и на работе) простой американец использует грамматически правильные элементарные конструкции, но только те, которые он повторил в детстве-юношестве многократно, и таким образом заучил их на уровне образов-идиом, а «интеллектуально выстраданные» сложные синтаксические структуры остаются для него чем-то из области научной фантастики. В этом и состоит основное отличие образованного человека от необразованного. Люди, которые быстро разговаривают друг с другом на улице, вызывая вашу зависть, на самом деле, достойны сожаления, потому что все, чему они научились за многие годы, — это использованию в речи готовых конструкций, ласкающих душу аборигена штампов, которые, как я и говорил выше, не всегда точно отражают смысл того, что требуется описать, донести до собеседника. Что, естественно, приводит к конфликтам и прочим проблемам.

Переходим к схеме изучения английского по моей системе: при сочетании индивидуальных и групповых занятий получается, как бы замкнутый круг. Если групповые занятия не обеспечивают хорошего результата у «неспособных» (а моя специализация, как вам хорошо известно, — это обучение «неспособных» людей; со «способными» и работать индивидуально практически не требуется), то работа с каждым из них продолжается ровно столько, сколько нужно, чтобы они освоили материал на уровне «способных». А с «талантливыми», выполняющими упражнения правильно и умеющими концентрироваться, происходит, во многих случаях, буквально следующее: человек записывается на длительный курс, за пятнадцать занятий (вместо 20-30) получает всю необходимую информацию и просто прекращает заниматься. Говорит: «Все понятно, спасибо».

Все, что мне необходимо, это желание человека приступить к занятиям. Я сталкивался с парадоксом: предлагаешь знакомым «пройти экспериментальное обучение бесплатно» не на территории консультационного центра — не идут! Видимо, правила игры должны соблюдаться, т.е. установившаяся в обществе схема «ученик «созрел» и пришел сдаваться на милость преподавателя» исключает в сознание возможность воспользоваться предложением преподавателя обучиться. Однако если начальная мотивация есть, я в состоянии обучить любого. Человек, который хочет усовершенствовать английский, обычно не в состоянии обучить себя по следующим, весьма простым, причинам: он не знает, как «завести» процесс самосовершенствования, то есть какую начальную базу знаний необходимо у себя сформировать, чтобы мозг продолжал изучение («размышления» над качеством каждого прочитанного или проговоренного предложения) без «отрыва от производства» плюс неумение и незнание, как «научить себя учиться».

Для того, чтобы успешно освоить хороший уровень английского, необходимо научиться замедлять скорость чтения, читать скучные тексты, так как чтение интересных текстов, к сожалению, не развивает активный словарный запас (потому что человек «загоняет» скорость чтения, пытаясь понять содержание, мысля «грязными» образами, а не вдумчиво работая над каждой фразой). Чтобы после курса научиться общаться на экономические темы, вам или любому американцу всего-навсего необходимо прочитать, особым образом, 5-10 страниц типичного экономического текста. Это то, что и происходит в американских школах и колледжах после моих семинаров или лекций на тему «Как научить себя учиться?». В Нью-Йорке, например, в учреждениях, где преподаватели работают по системе Шестова-Robertson, хотя и не по полной системе, а просто используют ее элементы, намного больше слушателей продолжают, после установочных лекций, посещать эти учебные заведения. Отмечу, что сейчас речь идет о том, как усовершенствоваться в языке тем, кто уже хорошо владеет базовым английским, т.е., выработать привычку мозга «думать» экономическими, психологическими или любыми другими терминами и «рефлекторное» желание эти знания применять на практике. Если слушатель следовал всем моим указаниям и инструкциям, ноги его сами «несут» на улицу или в кафе, где собираются экономисты или психологи, — у человека возникает желание на эту тему разговаривать, употреблять в речи экономические термины регулярно. Как и почему это происходит? Какова структура упражнений, обеспечивающих безусловное изучение большого набора новых профессиональных терминов? Это уже часть «Всеобъемлющего» очного или «заочного» (для самостоятельных занятий) курса. Я имею в виду, что если вы не знаете «как научить себя учиться», вы поймете все базовые принципы этого процесса, проштудировав любой курс системы Шестова.

Система Шестова создавалась и как «базовая», и как «вспомогательная», то есть призванная помочь оптимизации процесса изучения любых учебных дисциплин, связанных с безусловным усвоением различных моторных или моторно—интеллектуальных навыков, сложнейших комплексов движений, сопровождаемых размышлениями. Это ответ на вопрос, который многим, видимо, хотелось бы задать. Если у вас не хватает времени на «Всеобъемлющий» курс системы Шестова, пройдите 8-10 установочных занятий, после чего вы будете знать, как самостоятельно совершенствоваться в английском, и чтение любых учебников, даже ну самых традиционных, или работа с курсами, записанными на аудиносителях, начнут приносить пользу и улучшать ваши знания. Знания есть — они доступны. Проблема в том, что мало кому известно, как их усвоить.

Следуя «рецептам» системы Шестова, человек любого возраста непроизвольно формирует у себя привычку думать и говорить по-английски. Это и есть то, что я и стремлюсь выработать, и вырабатываю, у способного человека за 15 уроков, а у «неспособного» за 40: привычку открывать рот и произносить правильные английские фразы плюс привычку поправлять себя (если «вылетело» что-то не очень правильное, как поправляются все интеллигентные люди, когда общаются на родном языке) путем вырабатывания безусловного рефлекса «абсолютной грамотности» устной и письменной речи, проще говоря, чувства «ненависти к ошибке». Привычку поправлять себя, принимая во внимание, что многие взрослые, обычно не в состоянии реально это делать (особенно, в иностранном языке), они себя неловко чувствуют — «стыдно им», — не хочется им переговаривать «вылетевшие неправильности» – собеседник, мол, понял и достаточно… Таким образом, у меня, как у исследователя и методиста, задача была и остается прежней — стопроцентный результат. Даже если, например, выясняется, что у потенциального студента имеются какие-то психологические или другого типа врожденные или приобретенные нарушения, я такому ученику не отказываю, а буду вынужден объяснять ему материал более подробно и проходить с ним через те же упражнения, через которые проходят все, но просто большее количество раз. Ему многократно (перед курсом и во время самих занятий) подробнее разъясняется, что все, что ему необходимо делать, это следовать всему, что рекомендует система Шестова-Robertson, и только тогда ему гарантируется стопроцентный результат. Основная разница между «способным» и «неспособным» (по моей системе) — срок обучения. Основного отличия любой другой системы - отсева — практически нет. Все, что от вас требуется, это следовать моим указаниям: всему, что я рекомендую и прошу вас выполнять. Если вы старательно выполняете все рекомендации — результат гарантирован.

Примерно семьдесят процентов от числа стационарно осваивающих систему Шестова-Robertson (изучения или совершенствования в иностранных языках) следуют моим методическим инструкциям: просто делают то, что им предлагается, не подвергая это никакому сомнению. Эта часть слушателей добивается самых высоких результатов (даже лучших, чем я планирую). Значительное улучшение достигается крайне быстро, никаких, обычных при любом традиционном обучении, тысячечасовых периодов «застоя» не наблюдается. По окончании любого курса, любой прилежный студент более не нуждается в преподавателе, поскольку безусловно владеет терминами, транскрипцией, интонацией, произношением и т.д. А иногда человек, уже во время первого занятия, начинает высказывать сомнения и делиться с нами своими соображениями по поводу «как его лучше обучать» или пытается запомнить материал своими способами, что весьма забавно, потому что он, изначально, к системе Шестова и обратился именно потому, что все его «детские» и «взрослые» способы запоминания доказали их полную несостоятельность, оказались совершенно неэффективными. Необходимо помнить, что разработкой системы я занимаюсь уже около двадцати лет, причем занимаюсь только этим, поэтому любое мнение человека, как после первого, так и двадцатого занятия, по поводу эффективности или по поводу своих успехов или различные иллюзии по поводу «личной неспособности» просто не могут быть, даже на малую толику приближенны к реальности. У некоторых моих студентов есть свои «педагогические» мысли, мнения, кое-кто продолжает рассуждать над эффективностью системы Шестова в перерывах или даже на уроках! Пожалуйста, не надо улучшать систему Шестова! Это ведь сродни обучению в музыкальной школе, как если бы первоклассник стал объяснять преподавателю, как играть Рахманинова «с душой» или быстрее передвигать пальцами, или обсуждать с одноклассником, во время занятия, почему Моцарт был неправ, слегка недолюбливая Сальери. В общем, факт остается фактом: к вящему моему сожалению, так уж получается, что когда человек пытается, по ходу обучения, дать мне парочку советов на тему «как лучше обучать», я их просто не могу воспринимать всерьез (как говорил Михал Михалыч: «Кого интересуют взгляды на искусство человека без московской прописки?»). Я ничего не имею против обсуждения конкретных правил, грамматических тонкостей или секретов по выработке «государственного» произношения, то есть того, что преподается. Но по поводу методических советов, настоятельно прошу вас еще раз (если мне до сих пор не удалось вам это объяснить, а вам — правильно меня понять) твердо уяснить себе мое единственное требование: не будем бесполезно тратить ваше и мое драгоценное время — забудем о советах Шестову… Все, что от вас требуется, прийти, убедить меня, что вы прошли через все виды традиционных курсов и ничему не научились, войти в класс и приступить к выполнению моих рекомендаций. Система Шестова-Robertson (рассчитанная на стопроцентный результат) ориентирована, в первую очередь, на «неспособного взрослого» (у которого, по собственному признанию, «память отказывается функционировать»), причем такого, который не знает грамматических терминов, который не знаком с филологией или лингвистикой и не имеет никакого профессионального представления о способах обучения или изучения.

Иногда я провожу мои уроки на интеллектуальном уровне, на которых разъясняю, «почему» система Шестова работает и «как» она работает. Если же я вижу, что пояснения «зачем» не помогают мне добиться лучшего результата, я снимаю разъяснения, и мы просто переходим на обычную механическую тренировку пальцевой памяти, тренировку глаз, тренировку памяти, тренировку мышц рта и т.д. То, что мышцы рта можно научить помнить, как произносить звуки, слова и предложения, это мое основное открытие; то, что пальцы могут запомнить, как записать или использовать слово, это также мое открытие. Рот и пальцы можно научить помогать процессу запоминания — этого пока никто не понимает.

Суммирую: за счет того, что в процессе изучения или совершенствования английского по системе Шестова-Robertson работает гораздо больше органов чувств, чем при обучении по любой другой системе, а те из них, которые используются традиционно, я «заставляю» функционировать с более высоким качеством и более эффективно, нам и удается (с вашей помощью) добиться желанных результатов.

Спасибо за внимание. Всего доброго —
И УСПЕХОВ ВАМ В ИЗУЧЕНИИ И СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ ЯЗЫКОВ!

От Редактора: когда, в заключении нашего последнего разговора, я спросил Автора: «А Вам не кажется, что Вы опередили свое время?», Он, не раздумывая ни секунды, ответил: «Нет, это другие — отстали».

Из книги Михаила Шестова   «ДА! ВЫ МОЖЕТЕ ВЫУЧИТЬ ЛЮБОЙ ЯЗЫК И НАУЧИТЬ СЕБЯ УЧИТЬСЯ ЭФФЕКТИВНО».

Которую Вы можете скачать в библиотеке.

mobil delvac mx 15w40 цена недорого купить mobil delvac mx 15w 40

Нью-Йорк:
+1 (917) 208-7434

Москва:
+7 (495) 961-5509
+7 (926) 216-0242

 
г. Москва, пер.Газетный, д. 9, стр. 2, оф. 33. Офис работает по предварительной договоренности. Перед визитом, пожалуйста, свяжитесь с нами по телефону!
ПОДАРОК — урок М. Шестова!
Отзывы