Новости

Новости

Невозможное возможно!

Он не знал, что это невозможно. He did not know that it was impossible.

Сначала мы смотрим на мир впервые и получаем об окружающей действительности первоначальные знания, которые, при ближайшем рассмотрении оказываются просто чьим-то мнением, пусть даже и обоснованным.

Я не призываю вас всё подвергать сомнению.
Я призываю вас не считать невозможным то, что посчитали невозможным другие, — это в их мире это стало невозможным.
Вы император своего мира и пусть в вашем мире совершается то, что вы изберёте.
Единственное мнение, которое нужно принимать во внимание, — это мнение Господа Бога, Создателя всего сущего.

————————-
Проработав два года в Бюро трудовой статистики Министерства труда США, в 1939 г. Джордж Бернард Данциг поступил в Калифорний университет в г. Беркли на факультет статистических наук под патронатом математика Ежи Неймана. Ему тогда было 25 лет.

Однажды он на 20 минут опоздал на занятия по статистике. Войдя, Джордж попытался понять, что он пропустил за 20 минут. — На доске были записаны условия двух задач.

Данциг решил, что эти задачи являются домашним заданием и переписал их себе в тетрадь.
Дома ему пришлось приложить много усилий в течение нескольких дней, чтобы решить эти задачи, — пришлось не раз пожалеть о своём опоздании из-за которого, как Джордж думал, он не имел дополнительной информации.
Решив «домашнее задание», Джордж на кафедре сдал тетрадь Е. Нейману, который, будучи чем-то занят, рассеяно принял решение, о котором вспомнил через пару дней.

Когда Ежи Нейман «добрался» до тетради Джорджа, он был несказанно удивлён и обрадован. Дело в том, что в начале того урока, на который опоздал Джордж, профессор, в качестве примера написал на доске две теоремы, которые ещё не было доказаны!

If you search the Web for «urban legend George Dantzig» you will probably find the first hit to be «Snopes.com, The Unsolvable Math Problem». That site recounts the story of how George, coming in late for class, mistakenly thought two problems written on the board by Neyman were homework problems. After a few days of struggling, George turned his answers in. About six weeks later, at 8 a.m. on a Sunday morning, he and Anne were awakened by someone banging on their front door. It was Neyman who said, «I have just written an introduction to one of your papers. Read it so I can send it out right away for publication».

http://www.orms-today.org/orms-8-05/dantzig.html

Решение этих двух «задач» было засчитано профессором Ежи Нейманом в качестве докторской диссертации Джорджа Данцига.

Думается, что если бы Данциг «знал», что данные задачи неразрешимы, он бы не имел достаточного настроя и силы устремлённости для их решения.
Мы можем делать и достигать того, что все считают невозможным. Если только не убедим себя сами в том, что это невозможно.
Всё, что совершается с нами в этом мире, сначала происходит в наших мыслях, у нас «в голове». Всё, что совершил человек в своих мыслях, уже произошло, независимо от материальной реализации этого явления (события).

Необходимо знать, что в этом мире невозможно ничего «придумать» из несуществующего, так как человек не является творцом и все его достижения и озарения являются лишь уникальной способностью увидеть то, что уже существует во вселенной, информационном пространстве, духовном мире. Всё то, что может прийти нам в голову, всё, что мы можем представить, уже существует и нам дано реализовать это, вызвать к жизни в материальном мире.

George Bernard Dantzig (/ˈdæntsɪɡ/; November 8, 1914 – May 13, 2005) was an American mathematical scientist who made important contributions to operations research, computer science, economics, and statistics.
Dantzig is known for his development of the simplex algorithm, an algorithm for solving linear programming problems, and for his other work with linear programming. In statistics, Dantzig solved two open problems in statistical theory, which he had mistaken for homework after arriving late to a lecture by Jerzy Neyman.
Dantzig was the Professor Emeritus of Transportation Sciences and Professor of Operations Research and of Computer Science at Stanford.

По мотивам жизни Джорджа Данцига был снят фильм «Good will hunting».


Почему молодежь будущего никогда не найдет работу?

Основатель SuperJob объяснил, почему молодежь будущего никогда не найдет работу

Алексей Захаров. Источник: http://www.forbes.ru/karera-i-svoy-biznes/355947-osnovatel-superjob-obyasnil-pochemu-molodezh-budushchego-nikogda-ne

Активная информатизация и роботизация серьезно перевернут рынок труда уже через 10-15 лет. Очевидные перемены станут реальностью через пять лет, а к кому-то безработица постучится уже завтра.

Скоро в вузах начнется очередная волна поступления, и миллионы вчерашних школьников должны будут определиться, чем будут заниматься всю жизнь. Но уже сейчас понятно, что некоторые из них никогда не найдут работу по специальности и не станут успешны в профессиональном плане. Это неизбежность, которую нельзя изменить. Через 20-25 лет мы неизбежно получим поколение тех, кто не сможет найти работу никогда. Рейтинги вузов, «популярные« профессии, специальности, когда-то бывшие стабильным «крайним случаем», — все это вчера стало неактуально. Мир меняется быстрее, чем читается этот текст, и прямо сейчас многие из нас становятся все менее нужны цифровой экономике будущего.

В начале было любопытство

Согласно исследованию Boston Consulting Group, посвященного перспективам развития России до 2025 года, высшее образование в большинстве вузов потеряло в качестве, хотя и приросло в количестве, то есть массово распространилось (хотя это видно и невооруженным глазом даже обывателю). При этом 91% работодателей отмечают нехватку практических знаний у выпускников.

Источник: http://worldskills.ru/assets/docs/media/Skills_Outline_web_tcm27-175469.pdf

Попытаемся ответить на вопрос, как такое вообще возможно. Все дело в том, что сегодняшние вузы получают уже «бракованный материал» в виде людей, которые просто не умеют учиться, получая высшее образование ради корочки, чтобы не ходить в армию, просто потому что так надо и так решили родители. Они не заинтересованы в профессии, не понимают, кем они будут работать после окончания вуза.

Все начинается с тотального провала в системе дошкольного и школьного образования. Одни из самых низкооплачиваемых сотрудников в стране — это воспитатели дошкольных учреждений и учителя младшей школы. А именно им мы доверяем будущее наших детей.

Все, что они заложат в ребенка, останется с ним навсегда.

Все, что они испортят, уже никто и никогда не исправит.

Это настоящие вершители судеб, и часто они имеют возможность влиять на ребенка даже больше родителей, которые не могут или не хотят углубляться в воспитание и образование.

В свою очередь у каждого ребенка есть «программа» самообучения, заложенная генетикой.

Она действует до момента полового созревания, а затем выключается. Учителя хорошо знают, что большинство людей после того, как «тестостерон пошел в кровь», научить чему-то совершенно новому практически невозможно.

После условных 12 лет продолжают активно учиться и развиваться только те, кому еще до школы заложили установки на постоянное обучение и не успели их уничтожить в младших классах. Таких людей, к сожалению, меньшинство.

Большинство просто боится задавать себе и окружающему миру вопросы и искать на них ответы. «Почемучку» убили сначала в семье: «Отстань со своими дурацкими вопросами! Папа устал!». Потом добили в младшей школе: «Сказано отступить две клеточки! Значит две! Потому что! Самый умный? Пойдешь сейчас за родителями!».

В результате: средняя школа, старшая школа, вуз — это просто социальная передержка для большинства населения страны. Впустую потраченные самые лучше и продуктивные для обучения годы.

Из таксиста в программисты

Если бы нам сегодня понадобилось набрать студентов для шести МФТИ, пяти «Бауманок» и нескольких МИФИ, мы бы просто не нашли достаточного количества абитуриентов. Широкая сеть вузов получает молодых людей, не умеющих учиться, не имеющих элементарных навыков к самостоятельному получению знаний. При этом обучение в высшем учебном заведении изначально устроено по принципу 30/70, где 70% учебного материала остается на самостоятельное изучение.

BCG в уже упомянутом исследовании утверждает, что по достижении 25 лет большинство вовсе перестает учиться, а повышение квалификации носит формальный характер.

Мода на онлайн-образование — чаще пиар и не способна коренным образом изменить ситуацию. Видеолекции Массачусетского технологического института или Высшей школы экономики не сделают из таксиста программиста, как бы грубо это ни звучало.

За последние три года сотрудники Superjob провели более 500 профориентационных мероприятий в высших учебных заведениях и колледжах, и мы видим: большинство студентов мало что знает о своей будущей профессии, не в состоянии назвать даже десяти компаний, где их знания будут востребованы. Они не знают, каким образом искать работу после окончания, какую зарплату и за что они смогут получать.

У молодых людей есть совершенно оторванные от жизни «хотелки» по поводу будущей зарплаты и места работы. Таким образом, мы имеем архаичную государственную систему образования без ясных целей, понятных тем, кому это особенно важно, — родителям завтрашних специалистов и самим молодым людям.

Спрос на качество образование и кадровый голод

В российском обществе отсутствует мода и спрос на качественное образование. При этом в маленьком Сингапуре, например, практически каждая семья озабочена тем, чтобы ребенок получил самое лучшее образование из возможных. Здесь существует культ образования, и государство это всячески поддерживает. В России же образование катастрофически недофинансировано.

Любопытный факт. В 2018-2020 годах из федерального бюджета на образование планируется выделять 663 млрд, 653 млрд и 668 млрд рублей соответственно. По отношению к объему ВВП доля расходов раздела «Образование» в 2017-2018 годах равняется 0,7%, в 2019-2020 годах — 0,6%.

Дальше следим за руками. В наступившем году Минфин при нынешнем порядке цен на нефть планирует получить около 2 трлн рублей дополнительных нефтегазовых доходов, которые будут направлены на финансирование образования в странах, которые ввели санкции против России.

Мы будем пополнять наши резервы путем закупок валюты. Наверняка, в этом есть глубокий экономический смысл, но этот смысл понятен только очень продвинутым экономистам.

Сегодня мы имеем колоссальный кадровый голод, например, в области информационных технологий и огромный пласт людей, занятых в отраслях, которые попадают под процессы автоматизации и роботизации. Кто же будет строить экономику новой цифровой России?

Уже сегодня мы имеем бомбу замедленного действия. В условиях цифровой экономики огромная часть населения страны неконкурентоспособна, и пропасть между высококвалифицированными и остальными будет расти дальше.

Хорошо образованные и постоянно повышающие свой уровень, а следовательно, востребованные специалисты, будут становиться богаче. А тот, кто не востребован сегодня в компаниях-лидерах, завтра сможет надеяться только на государственное пособие.

Так, мы приходим к выводу: в будущем оставаться конкурентоспособным, необходимы совершенно новые навыки, которыми не обладают машины. Иметь работу в будущем становится привилегией, право на труд — одним из элитных прав.

Проблема, с которой мы сталкиваемся уже сегодня, не уникальна, это глобальный вызов. Разниться будут только страновые масштабы. Искать решение нужно было еще вчера. Эксперименты по внедрению базового безусловного дохода — это поиск одного из путей, подходящий компактным европейским странам.

Отсрочкой маргинального взрыва в российских условиях могут стать ограничение трудовой миграции, снижение пенсионного возраста, увеличение сроков отпуска по уходу за ребенком. На это необходимы серьезные бюджетные средства. Где их взять? Не знает никто. Ни в России, ни в США, ни в ЕС.

Что можно сделать сегодня?

1. Прописать цели образования, понятные любому первокласснику, без всяких «дорожных карт» на 600 страниц. Сделать качественное образование модным во всех слоях общества, а не только у 5% элиты и сочувствующих.

2. Расстандартизировать школьную программу: перейти к контролю результатов обучения, сосредоточившись на индивидуальных результатах каждого ученика. Благо современные технологии уже это позволяют делать.

3. Ввести в школах и вузах обязательные курсы профориентации, но сделать упор не на конкретную профессию (в этом нет большой пользы), а на поиск своего места в жизни, на установку на постоянное совершенствование и грамотное поведение на рынке труда.

4. Кардинально увеличить финансирование дошкольного образования и младшей школы, в первую очередь в части зарплат воспитателей и учителей. И в соответствии с этим повысить требования к специалистам.


В Западной Европе сегрегация уже давно является нормой

Источник: https://lastcall.su/nam-pishut/britain.html

Евгений, учитель математики, Великобритания:

Я с большим удовольствием (если так можно сказать) посмотрел ваш фильм. Но вы видите только сравнение с самими собой и предшественниками, а я проживаю в западной Европе, где сегрегация уже давно является нормой и даёт свои плоды. Порядка 95% местной элиты закончили частные школы. Они эрудированы, разбираются в истории, математике и остальных науках на достаточно высоком уровне для того, чтобы понять происходящее вокруг них и направить «быдло» в нужном им направлении. Одним из самых важных аспектов данной системы является упрощение пропаганды до примитивной лжи. Людям просто врут, а они, в силу своего слабого образования, тупо верят. Они не задаются вопросами «Почему?», «Зачем?» и «Кому это может быть выгодно?». Для них всё уже разложено по полочкам.

Всеобщая толерантность похожа на паранойю:

1) Надо обязательно помогать бездомным — кого интересует, откуда они берутся? Но по радио сказали, что их нужно спасать;

2) Иммигранты забирают рабочие места — неважно, откуда берутся иммигранты кому это выгодно;

3) Весь Ближний Восток остро нуждается в нашем главном экспортном продукте — демократии;

4) Говорить вслух о своей неприязни к представителям ЛГБТ (мне они действительно неприятны, но я ни в коем случае не призываю к насилию) нельзя под страхом ареста. Говорить о том, что толстый человек — толстый, нельзя. Называть девочек в школе для девочек девочками нельзя — это может оскорбить трансгендеров (официальный запрет). Я мог бы продолжить.

5) Девочка 13-ти лет, занимающая лидирующие позиции в классе, просит меня подождать и не давать новых условий задачи, так как ей надо достать калькулятор и поделить 25 пополам. И она не исключение, она правило.

6) Молодёжь в возрасте 20-22 лет не знает, что такое Советский Союз. Вообще как понятие. Я не могу объяснить, где я родился. Но те, кто постарше, совершенно уверены в том, что жить стало в разы легче после его развала. «Вы же стали свободными!». Да, стали, но жрать стало нечего…

И ещё интересный факт: в большинстве высших учебных заведений не преподают высшую математику даже студентам компьютерных направлений, а у архитекторов нет физики. «Как?» — спросите вы. Просто нет.

Пусть люди бегут за бугор, но на родине надо что-то делать. Мы скоро станем страной дебилов, как и Великобритания.

Я здесь живу вот уже 13 лет и со всей ответственностью заявляю: за исключением правящих элит здесь все тупые как пробки. И это не генетическая особенность, а система образования.

Я попробую предсказать следующий шаг наших реформаторов. Для того, чтобы продолжать оставаться у власти, надо ставить более серьёзные барьеры на пути к образованию.

В Великобритании уже давно поняли, что просто денежного отсечения «быдла» мало. При поступлении в престижные школы проверяют досье родителей. Это не шутка. Если у вас есть деньги, но нет статуса в обществе, то в некоторые школы (в те, где учатся дети элиты) вы просто не попадёте.

Сегрега́ция (позднелат. segregatio — отделение) — политика принудительного отделения какой-либо группы населения. Обычно упоминается как одна из форм религиозной и расовой дискриминации (отделение группы по расовому или этническому признаку). Различается сегрегация де-юре и де-факто. Практически исчезла после успехов, достигнутых движением за права человека во второй половине XX века и ныне встречается крайне редко. Однако в большинстве стран, где некогда существовала административная сегрегация, она до сих пор может существовать де-факто.

Сегрегация может приобретать новые формы (практика красной черты). Возникают новые феномены: гиперсегрегация, ресегрегация, интеграция (англ.) русск. и пр.

Не следует путать сегрегацию с дискриминацией. Дискриминация — более общее явление, не обязательно включающее сегрегацию.

Вот вам ещё один пример, к чему приводит всеобщая толерантность:

Фильм «Последний звонок» в 3-х сериях:


«Увидеть» английский и жить!

«My grandma said that English is difficult and for intelligent people only!»

Что ждёт тех, кто покидает свою страну в поисках лучшей доли, длительной работы или путешествий?
Длительное проживание за рубежом всегда «выворачивает наизнанку».

Мало кто осознает, что переезд в чужую страну, — это почти всегда падение уровня социального статуса, а незнание языка страны пребывания отбросит ещё ниже. Без хорошего знания языка можно претендовать только на низкооплачиваемую работу в качестве обслуживающего персонала.

Если мышление было негативным на родине, то от пересечения границы оно не изменится. Куда бы мы не поехали, мы берём с собой себя. Тот, кто рассматривает переезд как способ безболезненно решить разом все свои проблемы, потерпит фиаско.

Переезд, — очень сильный стресс, это всегда перерождение и самая важная его часть, — это освоение другого языка. Неспособность освоить язык на хорошем уровне является корнем почти всех причин возвращения обратно.

Человек попадает в совершенно новые для него обстоятельства: другой мир, другие люди, другие ценности, другой взгляд на жизнь. Но, самое основное, — это другой язык, который и определяет все вокруг. Ведь другой язык, — это и есть другой мир.

Довольно часто, человек, подсознательно пытается скрыться от всего «другого», сбегая в «русское гетто»: начинает общаться и жить среди русскоговорящих, искусственно создавая себе потерянную «зону комфорта».

И, как следствие, словарный запас не расширяется, ты не понимаешь местных жителей, а они тебя, переспрашиваете друг друга по несколько раз, пытаясь повышенным тоном и жестами компенсировать неспособность общаться.

Освоение языка — это длительный процесс и глупо рассчитывать, что вот мы приехали в Британию, Америку, Австралию или Новую Зеландию и через пару месяцев свободно заговорили по-английски. При благоприятных условиях мы сможем через несколько месяцев общаться на бытовые темы. Но мы не сможем успешно пройти интервью и устроиться на работу без свободного владения языком.

Это, такая «святая простота», то есть, глупость, считать, что без свободного владения языком перед нами «откроются все двери». Нас всегда будут считать «чужими», да и чувствовать мы себя будем также.

В другой стране, кроме всего прочего, нас ждёт «культурный шок» и тяжёлый труд.

И тут каждый выбирает сам, что ему делать: осваивать язык, искать работу, идти по карьерной лестнице или искать социальную помощь и пособие. И через несколько лет люди из этих групп сильно различаются друг от друга по условиям жизни. Те, кто не достиг чего-то, часто не берут на себя ответственность и транслируют чувство вины на всё и вся вокруг.

Представьте, что вы владелец бизнеса или менеджер в России и к вам пришел хороший специалист, например из Узбекистана или Киргизии, который говорит по-русски как Равшан и Джамшут. Насколько он хорош, чтобы дополнительно нанимать ему переводчиков и помощников?
Мы даже на родном языке не всегда понимаем сразу, что именно хочет собеседник. От того, что мы свободно не владеем языком страны пребывания, не то, что работу хорошую нереально будет найти, но ещё будет масса дополнительных бытовых проблем.

Чтобы иметь достойную работу в стране пребывания, придется подтвердить полученный нами диплом, пройти тестирование, экзамен по языку и переаттестацию. Язык должен «отскакивать от зубов».
Без знания английского языка человека не возьмут даже для работы на ферме на выкапывание картофеля.

А неграмотный работник ж/д узла, не разобрав команды диспетчера, может перевести стрелки не в том направлении, что приведёт к катастрофе и человеческим жертвам. И это не выдумки, а суровая реальность…

25 января 1990 года слабое знание английского языка сыграло ключевую роль в катастрофе, происшедшей в США. Аварию потерпел самолет «Боинг-707» колумбийской авиакомпании Avianca. Погибли 73 человека из 158 находившихся на борту, остальные были серьезно покалечены. Одной из причин комиссия по расследованию назвала неспособность экипажа языковыми средствами сообщить диспетчеру о малом остатке топлива.
В другом случае марокканский грузчик, который загружал багаж в самолет, не смог прочитать надлежащие инструкции по фиксации двери багажного отделения из-за незнания английского и турецкого языков. У самолета Turkish Airlines (рейс 981) на высоте трех километров сорвало защелку грузовой двери. Это привело к взрывной декомпрессии, и самолет врезался в лес в предместьях французского города Эрменонвиль – 346 погибших.

Мы хотим жить в стране пребывания на хорошем уровне? Тогда мы должны быть лучше местных во всём: нужно говорить лучше, демонстрируя свободное владение речью и работать лучше. Таких людей мало и среди «аборигенов» и они всегда нарасхват.

Грамотная речь лучше любого диплома производит неизгладимое впечатление.

Человек, не говорящий на хорошем английском, для американца с высшим образованием и годовым окладом от $100 000 в год всегда будет смешной говорящей обезьянкой, а для менее состоятельного, — негодяем и конкурентом, который нелегально трудится за копейки и не даёт ему получать нормальную зарплату.

И пусть вас не вводят в заблуждение их улыбки, — без хорошего английского человек так и останется в низах. Люди, безропотно выполняющие грязную и низкооплачиваемую работу именно для этого и нужны обществу. Пока будут необходимы «чернорабочие» и секс-услуги, до тех пор «местные» с фарфоровыми улыбками и будут терпеть мигрантов.

Любой человек, говорящий косноязычно, неграмотно, неразборчиво даже на родном языке подсознательно воспринимается окружающими как умственно отсталый. Именно так иностранец и будет воспринимать приезжего, не владеющего языком.

7 февраля 2018 г. турецкий министр Ахмет Арслан выступал в центре науки и техники в Анкаре. «Ведущим» этого мероприятия был робот Sanbot, который несколько раз перебил министра, пытаясь заставить его говорить медленнее. «Говори медленнее. Я не понимаю, что ты сказал. О чем ты говоришь?», — цитирует «Hurriyet» реплики робота (“Speak slowly, I do not understand what you said. What are you talking about?”).

http://www.hurriyetdailynews.com/robot-silenced-for-interrupting-turkish-ministers-speech-in-ankara-126867

То ли министр невнятно произносил слова, то ли говорил слишком быстро, но у робота отключили микрофон, а по окончании мероприятия он был перепрограммирован.

Думается, если бы нечто подобное могло происходить в случаях неграмотной речи, то «нарушители» быстро бы освоили язык.
Но, даже, если бы это было возможно, результат освоения английского языка всё равно был бы удручающим. Мы же говорим об устном языке. А ведь даже за рубежом никто не ставит произношение, без которого любая коммуникация становится возможной только на уровне письменной речи или жестами. Человек, который не освоил правильную устную речь, может общаться только как глухонемой: записками или знаками.

Что говорят сами носители о своём языке?

https://www.oxford-royale.co.uk/articles/learning-english-hard.html

One of the reasons why English is known for being difficult is because it’s full of contradictions.
One of the hardest things about English is that although there are rules, there are lots of exceptions to those rules – so just when you think you’ve got to grips with a rule, something comes along to shatter what you thought you knew by contradicting it.
So learning English isn’t just a question of learning the rules – it’s about learning the many exceptions to the rules. The numerous exceptions make it difficult to apply existing knowledge and use the same principle with a new word, so it’s harder to make quick progress.
As if the spelling wasn’t hard enough, English pronunciation is the cause of much confusion among those trying to learn English. Some words are very low on vowels, such as the word “strengths”, which is hard to say when you’re not accustomed to English pronunciation. What’s more, words that end in the same combination of letters aren’t necessarily pronounced in the same way.

https://www.quora.com/Why-is-it-so-hard-to-learn-English

Bill Drake, BS English & Anthropology, Dickinson College.
English is not an easy language, but how you approach learning to read, speak and write English can make it either difficult or enjoyable. When you ask why it is “so hard”, I sense that you have not yet found a way to make it enjoyable. It may be that you are treating it as a task, which makes learning something to be judged as a success or a failure. Is there a way that you can integrate learning English with something that you enjoy doing?
However, the principle that I am suggesting is that you find a way to integrate learning English with doing something that you find enjoyable, rather than approaching it as a task at which you either succeed or fail. And by the way, I am a native English speaker and have been a published writer for almost 50 years, and I still make spelling and grammar mistakes — and my Spanish and French makes my friends who speak those languages laugh at me (although their English isn’t always perfect either).

Puneet Biseria
I will try to explain why it is so hard to learn English, but I will concentrate only on Indian students and the Indian education system.
This is also a part of my Ph.D.
The FIRST reason is we do not have a sufficient amount of good and trained English teachers.
Most of the teachers in India do not have TEACHING aptitude.
Most of the teachers do not know sufficient English, to teach sufficiently.
Most of the teachers are not adequately trained to teach effectively.Here is the link….

Joel Dyess
English is very idiomatic, allowing speech to be a colorful poetic and sometimes humorous adventure.
All these things make English difficult to learn and master. And native speakers can distinguish how well you know the language and how proficient you are speaking just from a few brief sentences.
You will say things that to native speakers will make no sense. You will say things that will make people laugh or look at you perplexed.

Garrick Nehls, Curriculum Developer & Teacher of Business English
Because it is such a weird and messy language.
English grammar rules have so many exceptions and irregularities.
Words have so many synonyms. (big, large, enormous, humongous, huge, monstrous, vast, gigantic, massive…)
Each synonym has its own level of formality and connotation.
Prepositions do not have a distinct meaning.
There are right and wrong word partnerships. (fast car = correct. quick car = wrong)
We do not pronounce the way we spell. (ex: tongue, though, tough)
Idioms and phrasal verbs do not follow the literal meaning of the words.(ex: throw up, figure out).
Most people who grow up speaking English can’t even explain their own grammar. Yet, because it is so crazy and confusing, it’s so much fun to learn.

Jaryn Capek, Tireless World Wanderer
I can answer like this. I hear this question from my students almost everyday. I hear them saying: «My grandma said that English is difficult and for intelligent people only!»

Suri Do
It is difficult to reply if you don’t understand what they are saying.
It can be difficult to pronounce English words. When speaking English, you have to consider not just word pronunciation but the connections between the words in the sentence. Rhythm and intonation of the sentence are other difficult things.
Sometimes it is difficult to say what you are thinking because you are missing two or three important vocabulary words.

Joshuwa Proctor, Corporate Information Technology at Jeld-Wen
Another defining characteristic of English, at least in terms of being able to read or write it, is that we often also have silent letters. Not every letter is pronounced as part of speaking it. This can be confusing for those folks who are only beginning to learn English, particularly if you’re trying to learn the language on your own.

Richard P. Morrall, former Teacher, Librarian, Coach retired.
If, after twelve years of education in English, freshmen in college still have to take a remedial English class before they can take their first college-level English class, one can imagine the difficulty for a new English learner.

David Cotton, Trainer, author, musician, hypnotherapist
English spelling is a nightmare. Where many languages are largely phonetic — you know how to pronounce a word from its spelling — English is not. I can think of nine different ways to pronounce the letters ‘ough’ according to the word in which you find them.
Most native speakers do not speak with grammatical precision, so what you hear will not reflect what you learnt.

Paul Larkin, studied at University of London
Great question. Even the English find it hard to learn. Because it is such an old language, there have been many variations on verb tenses, grammar structures etc. Plus many scholars have studied and changed its structure and vocabulary. I feel your pain…

Stewart King, Teacher
Because it’s an amalgamation of a number of languages; takes its spelling and pronunciation rules from all of them then adds some words from many more. Then it allows you to change nouns into verbs, verbs into adjectives, adjectives into nouns, all without the necessity of bothering with genders and with minimal conjugation if any at all. Or, you can coin new words if you’re so moved.

Richard A Schulman, teacher of English as a foreign language specializing in guiding Spanish speaker
English language resources are vast. Phrasal verbs multiply its creativity but are very confusing to learners. «to make up» has many meanings according to the surrounding context. Change the preposition (or adverb) partical and the meaning changes radically. «To make of» may mean to interpret, for example, «to make over», «to make out» are some others.
Phrasal verbs may be invented during conversation. «You mean you just flashed away our money in a minute?», she screamed hysterically. ‘to flash away’ is not really a standard phrasal verb, but may communicate very well what the speaker intends.

Crystal Rice, BA English, Howard Payne University
English is one of the most difficult languages to learn because we take bits of grammar and pronunciation and such from other languages which means we have several exceptions to every rule of grammar.

Страшно?

Вы спросите, а как же все остальные научились разговаривать на английском?

Прежде всего, нужно понять, что уровень этих «всех научившихся» совершенно разный, от «I am Russian robot» до приличного. И тех, кто имеет плохое произношение, большинство.

Те, кто имел природную склонность к языкам, мог «влезть в шкуру» другого, умел сопереживать, играть как на сцене, эти люди разговаривают на необходимом уровне для получения более приличной работы.

Все остальные «махнули на себя рукой» и продолжили разговаривать на псевдоанглийском как Равшан и Джамшут.

Именно «для неспособных взрослых» судьба подарила нам Михаила Шестова, который разработал свой единственный в своём роде метод обучения любого человека произношению на английском языке на очень хорошем уровне.

Благодаря М. Шестову, мы знаем, что человек сможет услышать слово, если он сначала научится это слово правильно произносить.

Мы можем видеть, слышать, воспринимать лишь то, что есть в нас самих, ибо мы воспринимаем мир собою.

Человек не сможет увидеть даже цвет, если предварительно не получит его описание в детстве.

Индейцы не смогли увидеть корабли Колумба, так как не имели в своём разуме представления о том, что подобное может существовать. Они видели лишь рябь на воде от кораблей, но самих кораблей не видели.
Мы верим не в то, что видим, а мы видим лишь то, во что верим.

М. Шестов уже давно находится вне территорий и государств. Получив за свои достижения вид на жительство в США и Дании, постоянно проживая в Америке и обучая лично и дистанционно, он также проводит выездные очные мастер-классы длительностью от 10 до 20 дней в городах России, Новой Зеландии, Киеве, Минске…

Поэтому у всех нас есть уникальная возможность «увидеть» английский с рекордсменом Книги рекордов Гиннесса Михаилом Шестовым.


Старый Телефон. «A true story» by Paul Villard.

Я был совсем маленьким когда у нас в доме появился телефон — один из первых телефонов в нашем городе. Помните такие большие громоздкие ящики-аппараты?

Я был еще слишком мал ростом, чтобы дотянуться до блестящей трубки, висевшей на стене, и всегда зачарованно смотрел как мои родители разговаривали по телефону.

Позже я догадалася, что внутри этой удивительной трубки сидит человечек, которого зовут: «Оператор, Будьте Добры». И не было на свете такой вещи, которой бы человечек не знал.

«Оператор, Будьте Добры» знал все — от телефонных номеров соседей до расписания поездов.

Мой первый опыт общения с этим джином в бутылке произошел когда я был один дома и ударил палец молотком. Плакать не имело смысла, потому что дома никого не было, чтобы меня пожалеть. Но боль была сильной. И тогда я приставил стул к телефонной трубке, висящей стене.
— «Оператор, Будьте Добры».
— Слушаю.
— Знаете, я ударил палец… молотком…

И тогда я заплакал, потому что у меня появился слушатель.
— Мама дома? — спросила «Оператор, Будьте Добры».
— Нет никого, — пробормотал я.
— Кровь идет? — спросил голос.
— Нет, просто болит очень.
— Есть лед в доме?
— Да.
— Сможешь открыть ящик со льдом?
— Да.
— Приложи кусочек льда к пальцу, — посоветовал голос.

После этого случая я звонил «Оператору, Будьте Добры» по любому случаю. Я просил помочь сделать уроки и узнавал у нее, чем кормить хомячка.

Однажды, наша канарейка умерла. Я сразу позвонил «Оператору, Будьте Добры» и сообщил ей эту печальную новость. Она пыталась успокоить меня, но я был неутешен и спросил:
— Почему так должно быть, что красивая птичка, которая приносила столько радости нашей семье своим пением, должна была умереть и превратиться в маленький комок, покрытый перьями, лежащий на дне клетки?
— Пол, — сказала она тихо, — Всегда помни, есть другие миры где можно петь.

И я как то сразу успокоился.
На следующий день я позвонил как ни в чем не бывало и спросил как пишется слово «fix».

Когда мне исполнилось девять, мы переехали в другой город. Я скучал по «Оператору, Будьте Добры» и часто вспоминал о ней, но этот голос принадлежал старому громоздкому телефонному аппарату в моем прежнем доме и никак не ассоциировался с новеньким блестящим телефоном на столике в холле.

Подростком, я тоже не забывал о ней: память о защищенности, которую давали мне эти диалоги, помогали в моменты недоумения и растерянности. Но только став взрослым, я смог оценить, сколько терпения и такта она проявляла, беседуя с малышом.

Через несколько лет после окончания колледжа, я был проездом в своем родном городе. У меня было всего полчаса до пересадки на самолет.

Не думая, я подошел к телефону-автомату и набрал номер:
Удивительно, ее голос, такой знакомый, ответил. И тогда я спросил:
— Не подскажете ли, как пишется слово «fix»?

Сначала, длинная пауза. Затем последовал ответ, спокойный и мягкий, как всегда:
— Думаю, что твой палец уже зажил к этому времени.

Я засмеялся:
— О, это действительно вы! Интересно, догадывались ли вы, как много значили для меня наши разговоры!
— А мне интересно, — она сказала, — знал ли ты, как много твои звонки значили для меня. У меня никогда не было детей и твои звонки были для меня такой радостью.

И тогда я рассказал ей как часто вспоминал о ней все эти годы и спросил можно ли нам будет повидаться, когда я приеду в город опять.
— Конечно, — ответила она, — Просто позвони и позови Салли.

Через три месяца я опять был проездом в этом городе.
Мне ответил другой, незнакомый голос:
— Оператор.

Я попросил позвать Салли.
— Вы ее друг? — спросил голос.
— Да, очень старый друг, — ответил я.
— Мне очень жаль, но Салли умерла несколько недель назад.

Прежде чем я успел повесить трубку, она сказала:
— Подождите минутку. Вас зовут Пол?
— Да.
— Если так, то Салли оставила записку для вас, на тот случай если вы позвоните… Разрешите мне прочитать ее вам? Так… в записке сказано: «Напомни ему, что есть другие миры, в которых можно петь. Он поймет».

Я поблагодарил ее и повесил трубку

When I was quite young, my family had one of the first telephones in our neighborhood. I remember well the polished oak case fastened to the wall on the lower stair landing. The shiny receiver hung on the side of the box. I even remembered the number — 105.

I was too little to reach the telephone, but used to listen with fascination when my mother talked into it. Once she lifted me up to speak to my father, who was away on business. Magic!

Then I discovered that somewhere inside that wonderful device lived an amazing person — her name was «Information Please» and there was nothing that she did not know. My mother could ask her for anybody’s number and when our clock ran down, Information Please immediately supplied the correct time.

My first personal experience with this genie-in-the-receiver came one day while my mother was visiting a neighbor. Amusing myself at the toolbench in the basement, I whacked my finger with a hammer. The pain was terrible, but there didn’t seem to be of much use crying because there was no one home to offer sympathy. I walked around the house sucking my throbbing finger, finally arriving at the stairway. The telephone!

Quickly, I ran for the footstool in the parlor and dragged it to the landing. Climbing up, I unhooked the receiver and held it to my ear. «Information Please,» I said into the mouthpiece just above my head. A click or two, and a small clear voice spoke into my ear. «Information». «I hurt my finger» I wailed into the phone. The tears came readily enough now that I had an audience.
«Isn’t your mother home?» — came the question.
«Nobody’s at home but me», I blubbered.
«Are you bleeding?».
«No», I replied. «I hit it with the hammer and it hurts».
«Can you open your icebox?» — she asked.
I said I could.
«Then chip off a little piece of ice and hold it on your finger. That will stop the hurt. Be careful when you use the ice pick», she admonished. «And don’t cry. You’ll be alright».

After that, I called Information Please for everything. I asked for help with my Geography and she told me where Philadelphia was, and the Orinco the romantic river I was going to explore when I grew up. She helped me with my Arithmetic, and she told me that a pet chipmunk I had caught him in the park just that day before would eat fruits and nuts.

And there was the time that Petey, our pet canary, died. I called Information Please and told her the sad story. She listened, then said the usual things grown-up say to soothe a child. But I was unconsoled.
— Why was it that birds should sing so beautifully and bring joy to whole families, only to end as a heap of feathers feet up, on the bottom of a cage?
She must have sensed my deep concern, for she quietly said: «Paul, always remember that there are other worlds to sing in».
Somehow, I felt better.

Another day I was at the telephone. «Information,» said the now familiar voice. «How do you spell fix?» – «F-I-X».

At that instant my sister, who took unholy joy in scaring me, jumped off the stairs at me with a banshee shriek «Yaaaaaaaaaa!» I fell off the stool, pulling the receiver out of the box by its roots. We were both terrified Information Please was no longer there, and I was not at all sure that I hadn’t hurt her when I pulled the receiver out.
Minutes later, there was a man on the porch. «I’m a telephone repairman. I was working down the street and the operator said there might be some trouble at this number». He reached for the receiver in my hand. «What happened?» — I told him. «Well, we can fix that in a minute or two».

He opened the telephone box exposing a maze of wires and coils, and fiddled for a while with the end of the receiver cord, tightened things with a small screwdriver. He jiggled the hook up and down a few times, then spoke into the phone. «Hi, this is Pete. Everything’s under control at 105. The kid’s sister scared him and he pulled the cord out of the box». He hung up, smiled, gave me a pat on the head and walked out the door.

All this took place in a small town in the Pacific Northwest. Then, when I was nine years old, we moved across he country to Boston and I missed my mentor acutely.

Information Please belonged in that old wooden box back at home, and I somehow never thought if trying the tall, skinny new phone that sat on the small table in the hall.

Yet, as I grew into my teens, the memories of those childhood conversation never really left me; often in moments of doubt and perplexity I would recall the serene sense of security I had when I know that I could call Information Please and get the right answer.
I appreciated now how very patient, understanding and kind she was to have wasted her time on a little boy.

A few years later, on my way back to college, my plane put down in Seattle. I had about half an hour between plan connections, and I spent 15 minutes or so on the phone with my sister who lived there now, happily mellowed by marriage and motherhood.

Then, really without thinking what I was doing, I dialed my hometown operator and said, «Information Please». Miraculously, I heard again the small, clear voice that I know so well: «Information».
I hadn’t planned this, but I heard myself saying, «Could you tell me, please, how to spell the word ‘fix’?»
There was a long pause. Then came the softly spoken answer. «I guess,» said Information Please, «that your finger must have healed by now».

I laughed. «So it’s really still you. I wonder if you have any idea how much you meant to me during all that time….»
«I wonder,» she replied, «if you know how much you meant to me? I never had any children, and I used to look forward to your calls. Silly, wasn’t it?» It didn’t seem silly, but I didn’t say so.

Instead I told her how often I had thought of her over the years, and I asked if I could call her again when I come back to visit my sister when the semester was over. «Please do. Just ask for Sally.» «Goodbye Sally». It sounded strange for Information Please to have a name. «If I run into any chipmunks, I’ll tell them to eat fruits and nuts». «Do that,» she said. «And I expect one of these days you’ll be off for the Orinoco. Well, goodbye».

Just three months later, I was back again at the Seattle airport. A different voice answered, «Information,» and I asked for Sally.
«Are you a friend?»
«Yes,» I said. «An old friend.»
«Then I’m sorry to have to tell you. Sally had only been working part-time in the last few years because she was ill. She died five weeks ago».
But before I could hung up, she said, «Wait a minute. Did you say your name was Villard?»
«Yes».
«Well, Sally left a message for you. She wrote it down».
«What was it?» I asked, almost knowing in advance what it would be.
“Here it is, I’ll read it ‘Tell him I still say there are other worlds to sing in. He’ll know what I mean”.
I thanked her and hung up. I did know what Sally meant.

Paul Villard

Originally published June, 1966 Readers Digest; reprinted with permission in the December 1999 issue of the Singing Wires newsletter, TCI club.


Нью-Йорк:
+1 (917) 208-7434
Viber, WhatsApp


Москва:
+7 (495) 961-5509
+7 (926) 216-0242

 
г. Москва, пер.Газетный, д. 9, стр. 2, оф. 33.

ПОДАРОК — уроки Шестова!

Отзывы

Присоединяйтесь!