Информация

Дополнительная информация

Nine things you didn’t know about hedgehogs

Sourse: http://www.bbc.co.uk/programmes/articles/1LhxyHd5T2V6ytW8gWb5Gz7/nine-things-you-didn-t-know-about-hedgehogs

Small, spiky and seriously endangered, the hedgehog is a much-loved mammal in Britain, and further afield. Four hundred years ago, however, things were very different. Making History looks at why we haven’t always been such fans of the prickly erinaceid…

And there’s certainly more to learn about our spiky friend. Here are a few points (or should that be spines?) you might not know about the humble hedgehog.

1. We used to think hedgehogs were witches
Back in the Middle Ages, hedgehogs were seen as harbingers of doom: spotting a hedgehog meant bad things were about to land on your plate! Historian of witchcraft, Professor Owen Davies, explains how our predecessors also believed that witches could shapeshift, transforming themselves into hares and “sometimes hedgehogs”. Therefore, what looked like a hedgehog could actually be “a witch in disguise, out there once again causing harm and mischief.”

2. We used to believe that hedgehogs drank milk… directly from the cow
As if being tarred with the witchcraft brush wasn’t bad enough, the poor hedgehog was also “considered vermin up until the 20th Century,” says Owen Davies. One of the reasons, according to Owen, is that they were “widely thought to suck the udders of cows, leaving the cows dry in the morning”. Needless to say, they weren’t too popular with farmers. In actual fact however, hedgehogs are lactose intolerant! Why someone didn’t stay up to check whether or not the rumour was true, we’ll never know.

3. Shakespeare used “hedgehog” as an insult
In his play King Richard III, the Bard uses “hedgehog” as a barb. Anne says to Richard, “Dost grant me, hedgehog? Then, God grant me too; Thou mayst be damned for that wicked deed! O, he was gentle, mild and virtuous.” In A Midsummer Night’s Dream Shakespeare aligns the hedgehog with a whole host of unpleasant creatures: “You spotted snakes with double tongue, Thorny hedgehogs, not be seen; Newts and blindworms, do no wrong; Come not near our Fairy Queen.” And one of the witches in Macbeth includes the hedgehog in her incantation: “Thrice and once the hedge-pig whined.”

4. Mrs Tiggy-Winkle changed the way the world felt about hedgehogs
The Tale of Mrs. Tiggy-Winkle is a children’s book written and illustrated by Beatrix Potter, published in 1905. Natural history writer Hugh Warwick, author of A Prickly Affair: The Charm of the Hedgehog, puts changing attitudes down to Potter’s eponymous character: “Before 1905,” when Mrs Tiggy-Winkle reached our bookshelves, “pretty well every reference in stories are of hedgehogs either discarded, dismissed” or a portent. “After 1905,” Hugh says, “everybody loves the hedgehog.”

5. Hedgehogs used to be known as “urchins”
The Middle English name for our spiny friend was “heyghoge”, with the “heyg” a reference to its love of hedgerows, and “hoge” deriving from its piglike snout. Other early names for the animal include “urchin” (due to its likeness to the sea creature), “hedgepig” and “furze-pig” (with “furze” being the Old English for gorse). And an extra fact for you: the collective noun for a group of hedgehogs is an “array”.

6. Hedgehogs might have walked with the dinosaurs
“There are 14 different species of hedgehog,” says Hugh Warwick, “which range across from Ireland to China; from Norway to South Africa – so it’s an old world species.” In fact, the African pygmy hedgehog is one of the most primitive mammals on our planet, with some scientists arguing that it survived the dinosaurs! Although paleontologists may not be able to agree on just how long ago the hedgehog’s first ancestors walked the earth, we know from fossil samples that the creature has changed very little over millions of years.

7. Hedgehog numbers are rapidly declining
According to the Mammal Society, one in five British mammals is at risk of extinction. And the poor hedgehog is one of them, with its numbers down 70% in 20 years. It’s disappearing from our countryside about as fast as tigers are dying out worldwide, and there are now thought to be fewer then one million left in the UK.

8. Hedgehogs have thousands of spines
An adult hedgehog has up to 7,000 spines, which it can raise when it feels threatened. Each spine lasts about a year before it drops out, to be replaced by a shiny new spike.

9. Hedgehogs are self-anointing
Hedgehogs have an intriguing habit of chewing and licking certain toxic substances – like poisonous plants (that they are immune to), toad skin or faecal matter. Yuck! They make a frothy saliva, which they then spread on their own spines. We’re not quite sure why the hedgehog does this: it might be an attempt to camouflage its own scent from predators, or it might be that spreading toxins on its spikes is a form of added protection.


Russia’s answer to James Bond: did he trigger Putin’s rise to power?

English-Russian

Sourse: https://www.theguardian.com/tv-and-radio/2018/sep/11/russias-answer-to-james-bond-did-he-trigger-putins-rise-to-power-seventeen-moments-spring

He was a brooding spy whose adventures gripped 80 million viewers every night – including President Brezhnev. But did Max Otto von Stierlitz also inspire Putin?

On 11 August 1973, a TV series was premiered throughout the Soviet Union that stopped the people in their tracks. Seventeen Moments of Spring was broadcast at 7.30pm over 12 consecutive nights, and this black-and-white second world war spy drama amassed an astonishing 50 to 80 million viewers per episode.

For the 70 minutes of each show, city streets emptied, power station output surged and crime halted. Leonid Brezhnev, the Soviet leader, apparently changed the time of Central Committee meetings in order to catch every episode, so addicted was he to this slow-burning tale of a Soviet spy who infiltrates the Nazis in order to foil Operation Sunrise. That was the name given to the real-life secret negotiations between German and American intelligence, which aimed to forge a separate peace in the dying months of the war.

“I don’t remember a time when I wasn’t aware of this series,” says Dina Newman, a journalist with the BBC World Service who was born in Moscow. “It came out when I was eight. It’s something I grew up with. Everybody at school talked about it. It quickly became part of our cultural experience, our folklore.”

Like so much Soviet cultural output of the 70s, Seventeen Moments began as propaganda, part of the reforms initiated by Yuri Andropov, the recently appointed head of the KGB, to improve the security agency’s image.

“Andropov felt the KGB’s authority had been damaged by Nikita Kruschev’s de-Stalinisation reforms,” says Newman. “He wanted to bring prestige and mystique back to the work of secret agents, in the hope of attracting educated, young recruits.”

Andropov commissioned a series of books, songs and films to glorify the work of agents serving abroad. One was a piece of detective fiction by Yulian Semyonov. “Andropov had read Semyonov’s earlier novels,” says Jeremy Duns, an espionage expert and writer of spy novels. “He opened the KGB archives to him – including the classified files on Operation Sunrise.”

Written in just two weeks, Seventeen Moments was commissioned as a TV series before it had even been published, under the guidance of one of the few female Soviet directors, Tatyana Lioznova. She was “assisted” by Andropov’s deputy and two KGB operatives brought in as “technical advisers”. Despite these incredibly restrictive conditions, Lioznova transformed propaganda into art, bringing in the brooding, handsome actor Vyacheslav Tikhonov to play the show’s double-agent hero, Max Otto von Stierlitz.

Her other masterstroke was to commission the Soviet composer Mikael Tariverdiev to write the series’s score, which went way beyond atmospheric backdrop. “Tariverdiev’s music brings out Stierlitz’s inner life,” says musician and producer Stephen Coates. “One of the reasons it appealed to Soviet audiences at the time is its themes of loss and separation.”

Coates has been a fan of Tariverdiev’s music since he first heard it in a Moscow cafe seven years ago. “Haunting, poignant and magical – it blew me away,” he says. “I got in contact with his widow, Vera, and we became friends.” Coates is now reissuing Tariverdiev’s works through the Earth Recordings label, and has organised a marathon screening of a subtitled Seventeen Moments at Pushkin House, London, this month.

“One reason the series still stands up,” he says, “is that it retains an undercurrent of fear, of people being watched. In showing Hitler’s Germany, it was actually depicting Russia. People go about their business, but they’re never really free.”

“Mikael wasn’t too thrilled about working on a spy series,” says Vera. “But he was intrigued by the possibilities. The plot required a continual musical theme. He agreed to work on the project only after finding the answer to that. He was introduced to an intelligence agent and discovered the details of his romantic inner life, which was nostalgia, the longing for a distant homeland.”

There is a memorable six-minute scene in Seventeen Moments where Stierlitz and his wife meet in a German cafe. Not a word is spoken: there is just Tariverdiev’s mournful piano theme. The scene is based on real events. Soviet agents working abroad would be taken to see their loved ones, but couldn’t communicate with them. It was a demonstration of control: “We have her, she’s alive, stay loyal.”

The scene, says Dina Newman, “went straight to the heart of the Soviet people. There is a coldness to the series. Much of its running time is taken up with wartime archive footage the Soviet army commandeered from the Germans. But its emotional side is carried by Tariverdiev’s music. It became an aspect of Stierlitz’s character. In this soulless world, it gave him a soul.

“The main song, Moments, is based on a poem by Robert Rozhdestvensky about how each moment in life has profound significance. You could interpret it as being about the life of a foreign agent but it was written about life under a dictatorship, where any moment you could lose your position, your life, or betray someone and be promoted. It’s a philosophy born of Soviet life.”

From that first broadcast Stierlitz became something of a Soviet folk hero, the anti-James Bond. “He’s a response to how the KGB was depicted as Smersh in the Bond films,” says Coates. “He’s very different from Bond. He spends more time gazing through windows than crashing through them. There’s a lot of smoking, a lot of being haunted by the motherland.”

“I’d be fascinated to know if John le Carré has seen Seventeen Moments,” says Jeremy Duns. “Stierlitz is more like George Smiley than a Russian James Bond: a methodical, unemotional guy who silently observes while everyone else is digging their own grave.”

Every year, the series was rebroadcast throughout Warsaw Pact nations on 9 May, the holiday that commemorates the surrender of the German army in 1945, and Stierlitz jokes became common currency, sending up the actor Tikhonov’s humourless, deadpan delivery. Yet the show did help to increase the Soviet people’s faith in their secret services, advancing the belief that the USSR had single-handedly won the war.

The series had a curious afterlife in the chaos that marked the dissolution of the Soviet Union. In 1991, a St Petersburg film-maker made a short film about a local councillor, who’d previously worked as a Soviet spy in East Germany. One scene re-enacted the ending of Seventeen Moments, when Stierlitz drives back to Berlin. The councillor was filmed behind the wheel of his GAZ Volga with Tarivadiev’s Seventeen Moments theme, Somewhere Far Away, playing in the background.

The councillor was Vladimir Putin. “It stuck,” says Newman. “People began to associate Putin with Stierlitz. Putin never said directly whether Stierlitz inspired him to become a spy. But he was 21 when the series was first screened and he joined the KGB two years later.”

The association certainly didn’t do Putin any harm. In 1999, an opinion poll in the Kommersant newspaper asked readers who they’d like to see as Russia’s next president. Stierlitz came second, next to Marshal Zhukov, the Soviet Red Army general. The cover of the newspaper’s weekly supplement carried a picture of Stierlitz with the caption: “President – 2000.”

“It proved that the second world war remained Russia’s highest point of achievement,” says Newman, “with military force still hugely respected. The previous president, Yeltsin, was boozy, jokey, generous. Now people wanted somebody a bit less Russian.”

Amid the dishonesty and corruption of late-90s Russia, Putin stood apart – in no small way because he was seen as a Stierlitz-type figure. “Power should be mysterious and magic. Especially in Russia,” his former adviser, Gleb Pavolvsky, told Vanity Fair in October 2000. “Putin answers that need perfectly.”

Eighteen years on, there can be few Russians who still think of Putin as Stierlitz, but the series remains ingrained in Russian culture. “Everybody still knows Seventeen Moments, even teenagers,” says Vera. “They’ve forgotten the name of the author, but the series? Yes, they all know it well.”

Британский кинокритик Эндрю Мэйл объявил сериал «Семнадцать мгновений весны» причиной, по КОТОРОЙ к ВЛАСТИ Пришёл Президент России Владимир ПУТИН.

Об этом он написал в The Guardian во вторник, 11 сентября.

Мэйл считает, что двенадцатисерийный телефильм Татьяны Лиозновой был создан по заказу КГБ и был призван повысить престиж работников комитета, в том числе разведчиков, и привлечь в орган новых людей.
Главный персонаж сериала, штандартенфюрер Макс Отто фон Штирлиц, советский разведчик, стал, по мнению кинокритика, героем в СССР, а анекдоты про него — частью советского фольклора.
Мэйл добавил, что после распада СССР фильм «Семнадцать мгновений весны» получил «любопытное продолжение». В 1991 году петербургский режиссер выпустил короткометражную ленту о местном политическом деятеле, который ранее служил разведчиком в Восточной Германии. Этим человеком был Владимир Путин.
Одна из сцен короткометражки повторяла концовку сериала Лиозновой. «И это привязалось. Люди начали ассоциировать Путина со Штирлицем. Путин никогда прямо не говорил, вдохновил ли Штирлиц его на то, чтобы стать шпионом. Но ему был 21 год, когда вышел сериал, и он поступил в КГБ через два года после этого», — цитирует автор статьи журналистку Дину Ньюман.
Мэйл также напомнил о номере газеты «Коммерсантъ» 1999 года с опросом для читателей — кого бы они хотели видеть следующим президентом России. На втором месте оказался Штирлиц, его же фото поместили на обложку еженедельного вложения с подписью «Президент-2000».
Автор сделал вывод, что приход Путина к власти находится в определенной связи с народной любовью к Штирлицу и к тому, что Путина ассоциировали с персонажем. Однако он отметил, что сейчас в России мало кто продолжает видеть это сходство.

Gustav III of Sweden’s coffee experiment

«Одна девочка пила чертовски много кофе…»

Gustav III of Sweden (1746–1792) was determined to prove the negative health effects of coffee.

Gustav III of Sweden’s coffee experiment was a twin study ordered by the king to study the health effects of coffee. Although the authenticity of the event has been questioned, the experiment, which was conducted in the second half of the 18th century, failed to prove that coffee was a dangerous beverage.

Говорят, что как только вы попадаете домой к шведам, вам тут же наливают чашку кофе. Да к тому же, кофе спас Швецию от алкоголизма.

Coffee first arrived in Sweden around 1674, but was little used until the turn of the 18th century when it became fashionable among the wealthy. In 1746, a royal edict was issued against coffee and tea due to «the misuse and excesses of tea and coffee drinking». Heavy taxes were levied on consumption, and failure to pay the tax on the substance resulted in fines and confiscation of cups and dishes. Later, coffee was banned completely; despite the ban, consumption continued.

Gustav III, who viewed coffee consumption as a threat to the public health and was determined to prove its negative health effects, ordered a scientific experiment to be carried out.

The experiment

The king ordered the experiment to be conducted using two identical twins. Both of the twins had been tried for the crimes they had committed and condemned to death. Their sentences were commuted to life imprisonment on the condition that one of the twins drink three pots of coffee, and the other drink the same amount of tea, every day for the rest of their lives.

Two physicians were appointed to supervise the experiment and report its finding to the king. Unfortunately, both doctors died, presumably of natural causes, before the experiment was completed. Gustav III, who was assassinated in 1792, also died before seeing the final results. Of the twins, the tea drinker was the first to die, at age 83; the date of death of the surviving coffee drinker is unknown.

In 1794, the government once again tried to impose a ban on coffee. The ban, which was renewed multiple times until the 1820s, was never successful in stamping out coffee-drinking. Once the ban was lifted, coffee became a dominant beverage in Sweden, which since has been one of the countries with the highest coffee consumption per capita in the world.

The experiment has jokingly been called «the first Swedish clinical trial».

Когда новый модный напиток — кофе — добрался до Швеции, король Густав III (царствовавший во второй половине XVIII века) усмотрел в нём серьёзнейшую угрозу для здоровья и даже жизни нации. Чтобы подкрепить свои подозрения с помощью науки, он приказал провести двойной эксперимент.

Для эксперимента было решено пожертвовать здоровьем двух близнецов, и так уже приговорённых к смертной казни. Им было велено каждый день до конца своих дней выпивать по три кружки. Один должен был пить чай, другой — кофе. И только при таком условии казнь заменялась пожизненным заключением. За ходом эксперимента наблюдали два врача.

В результате и врачи, и сам Густав, так и умерли, не дождавшись окончания эксперимента. Из близнецов первым умер тот, что пил чай. Ему было 83 года.

More about coffee: There Might Be A Huge Scientific Benefit To Drinking Coffee Regularly — http://guff.com/there-might-be-a-huge-scientific-benefit-to-drinking-coffee-regularly


Сбой системы образования. Виновата система, а не дети.

Источник: https://www.kramola.info/vesti/metody-genocida/vreditelstvo-iz-za-kotorogo-sovremennaya-shkola-ne-delaet-gramotnymi-ne-uchit

Знаете ли вы, что сейчас в Финляндии и США начинают использовать древние методики Советского союза? Зачем они им понадобились? И какие методики обучения используют наши школы? Давайте разбираться вместе.

Понятийное мышление. Почему его нет у 80% взрослых?

Проблемой понятийного мышления начинал заниматься еще советский психолог Лев Выгоцкий. Он выделил в самом понятии три основных момента: Умение выделить суть предмета или явления, Умение увидеть причину и спрогнозировать последствия, Умение систематизировать информацию и строить цельную картину.

Давайте решим задачку для детей шести-семи лет, правда с ней не всегда справляются взрослые люди. Итак, Синица, голубь, птица, воробей, утка. Что лишнее?

Ну конечно утка! Или всё-таки нет? Почему утка? Потому что она самая большая? Да и к тому же водоплавающая? На самом деле конечно же, лишнее в этом ряду птица, потому что это обобщающий признак, но, чтобы это понять, нужно обладать понятийным мышлением. Поставьте под видео лайк, если решили тест правильно, и тогда мы увидим по цифрам, какой процент зрителей обладает понятийным мышлением. По оценкам специалистов, на сегодняшний момент только 20% людей имеют полноценное понятийное мышление. Прежде всего это те люди, которые изучали технические или естественные науки, которые научились выделять существенные признаки, разделять и объединять в категории, устанавливать причинно-следственные связи.

Понятийное мышление дает возможность адекватно оценивать ситуацию и делать логически правильные выводы. Но и те, у кого оно не сформировано, также способны это делать. Тогда в чём разница? В том, что у последних их представление о ситуации является их собственной иллюзией и никак не связано с реальностью. Их картинка мира рушиться при столкновении с реальностью, планы не реализуются, мечты и прогнозы не сбываются. А виновными в этом они считают окружающих людей или сложившиеся обстоятельства. Само по себе в повседневной жизни понятийное мышление не формируется. Развивать его возможно только посредством изучения наук, так как они сами по себе построены на понятийном принципе. В основе научных концепций лежат базовые понятия, на которые и надстраивается пирамида научных знаний. Если ребенку в школе не заложили данные принципы, то он выходит во взрослую жизнь без понятийного мышления. Это, в свою очередь приводит к тому, что объективность в его действиях будет отсутствовать, а руководствоваться он будет только эмоциями и субъективным восприятием.

Как влияет школа на формирование понятийного мышления?

Раньше основы понятийного мышления начинались для малышей с предмета «Природоведение». Сейчас это предмет заменен на «Окружающий мир». Кто хоть раз видел этот учебник, тот понимает, что это какая-то бессмысленная окрошка, набор разрозненных фактов. В этой каше логику, похоже, видят только ее составители, которые, судя по всему, и сами не могут похвастаться наличием понятийного мышления.

Следующим предметами, которые призваны были развивать понятийный аппарат ребенка с пятого класса, были «Ботаника» и «История». Сейчас эти предметы так же заменены на истории в картинках без какой-либо логики: разрозненные рассказы о природе или отдельные истории о первобытных людях или рыцарских временах.

Далее в шестом классе появлялась «Зоология», в седьмом «Анатомия», в восьмом «Общая биология». В целом вырисовывалась логичная картина: растительный мир, животные, люди и общие законы развития. Сейчас же все это идет вперемешку. Вся информация подается по принципу калейдоскопа, где одна картина сменяет другую. Разработчики называют это системно-деятельностным подходом.

С другими предметами та же картина. Например, на уроках физики и химии сейчас не задачи решают, а делают презентации. То есть пересказывают тексты в картинках. Нет задач — нет возможности развивать понятийное мышление.

Существует достаточно циничная точка зрения на происходящее в системе образования. Мы – сырьевая страна третьего мира. Нам не нужно большое количество людей с образованием, умеющих мыслить и делать выводы. Насколько эта точка зрения близка к реальности, обсудим после просмотра в комментариях под видео, а пока перейдём ко второй глобальной ошибке системы образования, и связана она с тотальной безграмотностью, которая стала нормой среди современных школьников. Итак,

Тотальная неграмотность — ошибка Системы, а не детей

Проблема безграмотности большинства выпускников школ начала активно обсуждаться еще пару десятилетий назад. Сейчас же все просто привыкли к тому, что школа не может обучить детей писать без ошибок. Школа проблему видит в детях, которые стали другими, в родителях, которые не могут выделить время и сил на помощь ребенку в обучении. Однако в середине 20 века, в послевоенное время, когда от родителей, занятых восстановлением страны, не приходилось ждать помощи в учебе, дети все равно умели писать грамотно. О логопедах и репетиторах вообще никто не слышал. Почему же сейчас, когда у родителей есть возможность прибегнуть к помощи дипломированных репетиторов по русскому языку, дети все равно пишут с ошибками?

Что же произошло спустя полвека?

Ответ на этот вопрос прост: всего-навсего изменилась методика преподавания языка.

В отличии от, например, сербского или белорусского языков, где нет различий между тем, как произносятся и как пишутся слова, в русском языке писать на слух, «как слышишь», нельзя, поскольку в нашем языке есть разница между словом написанным и словом произнесенным.

В этом и состоит сложность обучения грамотному письму. И вот эту самую сложность где-то примерно до середины восьмидесятых успешно преодолевала методика преподавания родного языка, в основе которой лежал зрительно-логический способ подачи информации. Суть его заключалась в следующем: сначала детей знакомили с буквами, затем обучали составлению и чтению слов по образцам. После освоения чтения шло изучение правил русского языка. А писать диктанты, воспринимать слова на слух дети начинали не раньше, чем к концу обучения в третьем классе.

Что давал зрительный метод обучения? Самое главное – привычку писать грамотно и понимать логику самого языка. Даже, если школьники не помнили точных правил русского языка, они все равно писали без ошибок, используя зрительную память.

Во второй половине восьмидесятых принцип обучения русскому языку изменился кардинально. Теперь в его основе — звуковой анализ речи. Дети изучают сначала фонетический состав слов, и только потом их знакомят с буквами и показывают, как перевести звуки в буквы.

Как вы думаете, что при этом происходит в голове у ребенка?

Звуковой образ слова, то как его произносят, становится для детей главным, «первичным», а буквы, которые ученики начинают потом использовать для записи слов, то, как слово пишется – это вторично.

То есть, детей фактически учат писать так, как они слышат, что идет в разрез с принципами правописания слов в русском языке.

Кроме того, учебники начальных классов по русскому языку содержат массу упражнений на звуковую запись слова с помощью букв.

Подобные упражнения, когда на письме изображается то, как произносится слово, лишь закрепляют навык неграмотного письма. Ученики привыкают писать «бироза», «сасна» вместо «берёза», «сосна», и в дальнейшем их нисколько не смущает вид того, что они изображают.

Дети пропускают буквы, когда им встречаются непроизносимые согласные в слове, т.е. пишут так, как произносят, например, «лесница», «сонце» (вместо «лестница», «солнце»). Предлоги у них обычно сливаются со словами, поскольку именно так они говорят, например, «ва кно» (вместо «в окно»), «фки но» (вместо «в кино»). Глухие и звонкие согласные они тоже пишут так, как слышут, а именно: «флак» и «флаги», «дуп» и «на дубе». Поскольку нет звуков Я, Ё, Е, Ю, то дети пишут «йожик», «йащик», «зельоный», «йула» и пр.

Сегодня все эти особенности неграмотного письма принято считать за логопедические ошибки, а ребенка, который их допускает, отправлять к логопеду на коррекционные занятия. Но до конца восьмидесятых никто и не слышал о логопедах. В школах они не работали, дети и без них успешно осваивали грамоту. Ситуация изменилась после того, как начальная школа перешла на новую программу по русскому языку. Программу, которая обучает детей писать так, как они слышат.

При этом горе-методисты стали грамотно переводить стрелки — по их словам, причина тотальной безграмотности — недостаточный фонематический слух у детей.

Но для того, чтобы научиться грамотно писать, детям совершенно необязательно иметь фонематический слух, да и вообще слух. Доказательство тому: глухонемые дети, которых все еще обучают зрительным методом и достигают с его помощью высоких положительных результатов: большинство глухонемых детей пишет грамотно.

Методика преподавания русского языка, основанная на звуковом анализе речи – главная, но далеко не единственная причина поголовной безграмотности школьников сегодня.

Вторая причина – неполноценный навык чтения.

Существует 4 критерия оценки техники чтения: скорость, выразительность, безошибочность и понимание текста. Принято считать, что если ребенок читает быстро, то он понимает прочитанное. Но это далеко не так. Дело в том, что озвучивание и осмысление текста – это две разных операции мозга. Так как при проверке техники чтения главное — скорость и выразительность, то понимание прочитанного оставляет желать лучшего. В итоге большинство детей читают достаточно бегло, но не понимают того, что они прочитали.

Подобная система оценки техники чтения привела к тому, что сегодня порядка 70% выпускников школ не имеют полноценного навыка чтения. Они не могут читать серьезную литературу, так как просто не понимают, о чем там идет речь.

Итак, современные методики образования на протяжении уже нескольких десятилетий не справляются с задачей обучения детей грамотному письму, полноценному чтению, да и мышлению в целом. Есть ли ответы на извечные вопросы «Кто виноват» и «Что делать»?

Какие-то рецепты родители пытаются отыскать сами, например, самостоятельно обучая своего ребенка чистописанию, посмотрите наше видео на эту тему.

Кто-то ищет альтернативные системы образования, и находит их, но эти исключения только подтверждают правило. На самом деле глобальных ошибок современной системы образования гораздо больше чем мы показали, и в ближайшее время мы сделаем видео на эту тему, поэтому рекомендуем настроить уведомления. И не забудьте оставить комментарий, они помогают нам в поиске актуальной информации. До скорого.

Видео с дополнительными материалами по теме статьи:

15 wild words to describe the natural world

Sourse: http://www.bbc.co.uk/programmes/articles/5n0zhRVYtF61k1wCFRmL7Yd/15-wild-words-to-describe-the-natural-world

The writer Robert Macfarlane spoke to Michael Rosen on Word of Mouth about how he’s collated more than 4,000 local or little known words to describe nature, landscape and the weather. Eager to enhance your environmental vocabulary? Here are 15 memorable terms to get you started.

One gussock and these would be in your face.

1. Gussock
An East Anglian word for a sudden, powerful rush of wind: “That gussock just took my hat off.”

2. Wolf-light
This one comes from the French, whose poetic name for twilight is ‘l’heure entre chien et loup’, or ‘the hour between the dog and the wolf’. The phrase envisions the approaching dark as a time when things move from familiar to wild, or when the failing light means it’s hard to distinguish between a dog and a wolf.
Similarly, dawn is described as ‘pigeon-glow’, because… OK, it isn’t. We made that one up. But do feel free to start using it.

3. Ootrogue
It may look like outrage with its vowels confused, but an ootrogue is actually a sea undercurrent that pulls sand away from the shore. If you ever find your favourite beach stripped of sand, you can at least salvage a bit of fun by exclaiming: «I’m outraged by this ootrogue!”

4. Roarie-bummler
Although it sounds like a terrifying monster from a children’s story, this expression is actually all about clouds. But you might still shout: “Get inside, the roarie-bummlers are coming!” if you saw some. Literally meaning ‘noisy blunderers’, this Scottish term describes storm clouds speeding across the sky.

5. Hot-spong
If you leave your coat at home on a spring day, you might find yourself longing for a hot-spong. This evocative East Anglian word describes the rush of heat one feels when the sun emerges from under a cloud.

It’s an ootrogue! Can you spot a zawn?

6. Conkerbell
If this Dorset word for an icicle feels a bit unwieldy, other counties offer plenty of alternatives, including: daggler (Hampshire), shuckle (Cumbria), and aquabob (Kent).

7. Murmuration
Say ‘murmuration’ out loud and you’ll come close to creating the sound of the swooping, humming throng of starlings it describes. (You’ll also need to explain to others why you’re murmering to yourself.) This onomatopoeic term for a group of starlings comes from the striking phenomenon seen most often at dusk when thousands of them take to the air, wheeling and swooping in unison before stopping to roost for the night. Similarly, the Exmoor word ‘zwer’ describes the whirring noise made when a group of partridges or other birds takes flight.

8. Holloway
Now the name of a great tarmacked highway that slices through North London, ‘holloway’ was originally used to describe much humbler paths. The word refers to a recessed road worn into soft bedrock by many years of being trammelled by rain, shoes and horses’ hooves.

9. Donkey
This donkey’s not an animal but an adjective from Northamptonshire that describes wet or damp ground. As in: «This path’s a bit donkey. If only I’d worn wellies, not stilletos.”

10. Shivelight and shadowtackle
Coined by the poet Gerald Manley Hopkins, shivelight and shadowtackle both describe the fast-changing shafts of light and shade that fall on a forest floor on a bright, windy day.

11. Doomfire
Another of Hopkins’ excellent linguistic creations, doomfire describes the kind of sunset light that makes it look as if the apocalypse is imminent.

Look here! A murmuration and a spot of doomfire.

12. Smeuse
The Sussex dialect gives us the fantastically specific ‘smeuse’: a hole in a hedge created by small animals frequently scampering through it. More than 20 species of mammal criss-cross our hedgerows, including hedgehogs, mice, stoats and rabbits, so it shouldn’t be hard to spot a smeuse or two.

13. Hell-kettle
As well as being an over-the-top insult for a poorly performing kitchen appliance, hell-kettle also refers to a deep, dark abyss. The phrase comes from Northern England, where certain local pools and holes were rumoured to be infinitely deep.

14. Zawn
Like a yawning mouth in the rock, zawn describes a gap in a cliff that’s lashed by the sea. It’s thought to come from a Cornish word for chasm, but also relates to an old Welsh term meaning jaws. As for the waves, choppy waters are described as ‘hob gob’ in Suffolk.

15. Gall-shíon
Irish in origin, this word relates to weather so extreme or unfamiliar it feels like it’s come from another country. You might use it to describe a 30-degree heatwave in the Hebrides, a cold snap in Dubai or a week without rain in Wales.

So throw caution to the wind and liven up your conversational landscape by letting these new words loose in your everyday life. They’re sure to go down a storm.


Нью-Йорк:
+1 (917) 208-7434
Viber, WhatsApp


Москва:
+7 (495) 961-5509
+7 (926) 216-0242

 
г. Москва, пер.Газетный, д. 9, стр. 2, оф. 33.

ПОДАРОК — уроки Шестова!

Отзывы

Присоединяйтесь!